— Ну, мы, конечно. Тринадцать-двенадцать. Да это как раз не важно! Главное, сколько было смеху!
— Лучше скажи, сколько народу обедать притащишь?
— Восемь рыл.
— Восемь?
— Ну вот не смог я от Джонни Роупера отвязаться! Знает, гад, что будет Джек Монро.
— Понятно.
— Я только вот предупредить хотел. Бога ради, не вздумай спросить Сая, как поживает Марша. Они расстались. Кроме того, боюсь, что Мэнни Гордон придет с девицей. Ты уж не обижай ее, ладно?
— Еще что-нибудь?
— А, да! Если из Рима позвонит Гершон, а вся мешпуха[242] будет еще у нас, пожалуйста, не забудь: разговаривать с ним я буду из комнаты наверху. И, пожалуйста, не начни опять в четыре часа собирать бокалы и вытряхивать пепельницы! Не позорь меня. Будет этот поганец Джейк Херш, он такие штуки обожает — запомнит и потом месяцами будет меня осмеивать.
— А я разве…
— Да хорошо-хорошо, ладно. А, черт, вот еще что. Том Хант придет.
— Это который актер?
— Ага. Так вот, слушай: он очень обидчив, поэтому, пожалуйста, спрячь куда-нибудь куклу Шейлы.
— Куклу Шейлы?
— Если она войдет, таща за собой этого чертова негритоса, я со стыда сгорю. Спрячь ее. Сожги. Говорят, пробы Ханта на днях будут одобрены. Такие дела.
— Ладно, дорогой, хорошо.
— До встречи.
Во время посиделок у Тальмана Лу Каплан (тот, у которого договор с «Двадцатым веком» на три картины) поманил к себе Джейка, и они вместе вышли в сад.
— Знаете, как называются все эти хреновы сикусы? — с непонятным раздражением спросил он, поводя пальцем.
— Конечно.
— Фссс! — с одобрительной усмешкой выдохнул Каплан и вдруг ткнул наудачу: — Ну-ка, вот этот!
— Так это же чайная роза. Причем явно «Ина Харкнесс».
— А это?
— А это флоксы.
— Ну-ну. А то обманщиков я не терплю. Давайте сядем-ка вот здесь. Почему вы до сих пор еще не сняли ни одной кинокартины? Я тут краем глаза глянул вашу последнюю телепостановку. Вы гений, Джейк!
— Да ну?
— На вашем месте я бы сделал все точно так же.
— A-а. Ну, понятно.
— У вас есть стиль. Хватка. Кроме того, вы лихо управляетесь с камерами. Я слышал, правда, что от вас стонут актеры. Этакий вы будто бы гробер юнг, выражаясь по-нашему. Хочу кое-что дать вам прочесть. Если понравится, поговорю с вашим агентом. Если нет, и говорить не о чем. Годится?
Опять Джейк до двух ночи читал, думал, читал роман второй раз.
[242] Семья, компания (идиш).