— Он сам откроет.
Обычно к двери подходит Пилар. Но ей как раз сейчас понадобилось съездить навестить семью в Малаге, так что домработницы у них не будет еще неделю.
Оказывается, пришел почтальон.
— Чудесный день, не правда ли?
— Н-да.
— Вы, наверное, рады, что здесь такая погода?
Это песня с заезженной пластинки, которую они заводили чуть ли не при каждой встрече. В ответ Джейку полагалось сказать: «Да уж, дома в Канаде у нас и в сентябре бывает снег и пурга!», на что почтальон должен был долго трясти тупой башкой, выражая удивление и благодарность судьбе, что родился в цивилизованной стране с благоустроенным климатом.
Да хрен с ним. Нынче утром Джейк не говорит ничего. Но и почтальон стоит пень пнем и почту не отдает.
— Что нового в газетах? — спрашивает Джейк. — Вы их уже просмотрели?
— Нет.
— Не пойму, вам-то они должны бы первому на глаза попасться!
Кроме всего прочего, с почтой пришел знакомый, хотя от этого не менее зловещий бурый конверт с печатями Службы ее королевского величества. Опять налоговая.
— Я-то уверен, что девчонка врет, — со значением проговорил почтальон. И тут же все испортил, добавив: — Вы все ж таки приличный человек, с положением… — причем этак еще неуверенно, с полувопросом.
— Джон Кристи[32] тоже был с положением и приличный, — сказал Джейк, закрывая за ним дверь.
Голос Молли:
— Я уже весь обед съела.
— Сейчас не обед, а завтрак, клопица, — отозвался Джейк, взъерошив ее светленькие кудряшки.
Молли всего четыре, а вот Сэмми семь, и от него приходится газеты прятать. Отступив в гостиную, Джейк не успел еще толком вскрыть длинный бурый конверт, как тут же несмело приотворилась дверь.
— Что там? Плохие новости?
— Я еще конверт не открыл, мам.
— Хорошо, что я приехала пожить с вами! Ты ведь доволен? Я помогаю, правда?
— Да, мам.
— И мне хорошо. И дети меня любят, какие пр-релестные!
Недовскрытый конверт Джейк вмял в карман халата.
— Я здесь уже неделю, а ты ни разу не сказал, как я, на твой взгляд, выгляжу. Но ты согласен, что я неплохо сохранилась? Ведь правда же я выгляжу моложе своих лет?
— Да, да!
— Вот, все так говорят. Доктор Беркович, например… он меня обожает, а когда я ходила к нему по поводу того уплотнения в груди… ну, вот здесь которое… он был просто поражен. Был в полном изумлении. «Вам действительно шестьдесят два? — спрашивает. — Нет, не верю. Такая грудь!» А ведь он доктор, сам понимаешь! У меня бывают приливы, ну да, но это и все! Природа творит изумительную красоту, но может и подкузьмить. Слушай, а ведь адвокаты тебе, наверное, недешево обойдутся?
Из кухни доносится голос Нэнси:
— Джейк, дорогой, ты кофе будешь?
— Иду-иду.
[32] Имеется в виду серийный убийца и некрофил Джон Реджинальд Халлидей Кристи (1898–1953), совершавший свои преступления в Лондоне конца 40-х — начала 50-х годов.