Всадник с улицы Сент-Урбан: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— По вашему тону я понимаю так, что вы считаете невозможным, чтобы мы вращались в одних и тех же кругах.

— Это и так понятно, — сказал Джейк, закипая злобой.

У Гарри щеки явственно порозовели.

— А теперь расскажите, как получилось, что вы в курсе, — пытался все же что-то выяснить Джейк, — или думаете, что в курсе состояния моих частных дел?

— Если вы солгали в одном, то, скорее всего, кривите душой и насчет двоюродного братца. То есть вы знаете нынешнее местопребывание Джозефа Херша. Или де ла Хирша, — добавил он язвительно. — Потому что вы его защищаете!

Стоя перед судом, Джейк внутренним взором видел Гарри таким, каким тот запомнился ему с первого появления в его доме.

Глумливый, похожий на хорька Гершл Штейн. В Лондоне родившийся, Лондоном воспитанный и Лондоном пропитавшийся до мозга костей. Государственное здравоохранение подоспело вовремя, чтобы снабдить его очками в стальной оправе, но слишком поздно, чтобы как-то улучшить состояние зубов — кривых и покрытых отложениями камня. Его каштановые волосы были редкими и сухими, зато пучочками торчали из ушей, а кожа казалась пятнистой и почти такой же серой, как плащ. Джейк тогда еще подумал, что все это от здешней сырости: вроде побегов картофеля, который прорастает, забытый под раковиной.

Маленького роста, щуплый, этакий петушок-недомерок, Гарри носил под пиджаком пуловер, а на лацкане значок борца за ядерное разоружение. В черном кружке вроде как стрелка вверх. Значок был лишним: что он борец, это и так понятно — весь его облик ясно говорил о наследственном кипении возмущенного разума, усугубленном личным горестным опытом. Темным, суровым опытом. Джейк сразу распознал в нем обездоленного, который, зверея, ждет автобуса под дождем в хвосте длинной усталой очереди. Мимо которой со свистом проносится Джейк на такси. Гарри же по пути домой заходит в лавку за галлоном дешевого бензина и разжигает примусок «Аладдин»[59], прежде чем высыпать на сковородку мороженые чипсы «Капитан Орлиный Глаз» и сосиски «Уоллз болз». В общем, пара минут, и готов одинокий ужин.

В то время как Джейк изводит продавщицу в дорогущем «Харродсе», требуя не этот, а вон тот кусок вырезки (там вроде пленочек поменьше), Гарри только в июле вступил в программу «Накопи на Рождество» и непрестанно отбивается от торговцев, рвущихся прямо на дому втюхать ему какую-нибудь заваль, зато уж от задолженностей банкам не страдает. Не огорчают его и очереди за «ягуарами». Как и отсутствие снега в Куршавеле.

Или карательный налог на доходы от прироста стоимости активов. Оскорбляет его лишь угнетение, происходящее от несовершенства мира. Его глаза горят, пышут злобой.

Едва тот угнездился в новеньком кресле от солидной и старинной компании «Хил с сыновьями», Джейк помимо собственной воли заметил, что брюки у парня лоснятся, а к манжетам подшиты полоски кожи.

— Мило. Очень мило, — сказал Гарри, оглядываясь в гостиной. — Обстановочка — мечта моей Руфи.

Той Руфи, что числится под не внушающим надежду номером в муниципальной очереди на улучшение жилья.

— Ей, правда, такое великолепие не по средствам. С одной стороны сорят деньгами янки вроде вас, с другой — жмут соки перецы рахманы[60], а в результате квартплата растет так, что боже ж мой.

— Я не янки. Я вообще-то канадец…

Как будто все устройство мира специально так задумано, чтобы мучить и изводить Гарри, издеваться над ним и вызывать его злость. Проснувшись на следующее утро после первого визита в дом к Джейку, он зажег вонючий газовый обогреватель и в ожидании, пока засвистит вскипевший чайник, прочитал на первой странице «Дейли экспресс» о том, что в Хитроу только что сошла с небес наиновейшая богиня — Джина Лоллобриджида, неотразимая в ягуаровой шубке с воротником из чернобурки. «Вдобавок к той шубке, что была на Ля-Лолло-Великолепной, у нее с собой еще три — тигровая, соболья и вторая ягуаровая. Номер люкс в отеле „Савой“, где звезда провела ночь, охраняет специальная стража». Еще в газете были фотографии красоток из последней серии «Мстительниц»; мстительницы все как одна стояли, так зазывно подавшись вперед, что в ложбинку между грудей хотелось присунуть. Так, что там еще… Какая-то шведская сучонка в мини-юбке, от ветра задравшейся по самую шармуту. Завалить бы ее куда-нибудь в болото, да и заткнуть, чтобы не хлюпала.

После чего Гарри пришлось все-таки с этой темы съехать, отметив про себя, что надо бы по пути на работу кинуть заляпанные спермой простыни в прачечную, пока там нет наплыва других любителей по-легкому оттянуться.

Что ж, Гарри и без того знал, что стюардесс нанимают вовсе не за знание языков: от них требуется размер бюста, да чтобы рачком вставала с радостью и легко насаживалась, сев командиру на колени на высоте тридцати тысяч футов, пока лайнер на автопилоте. Это ведь нюхом чуешь — только носом поведи, когда она прямо из пилотской кабины заворачивает в туалет подмыться; на тебя при этом ноль внимания, ты можешь хоть обораться насчет попить-покурить, даже если это дешевый ночной рейс на Париж, во время которого никто ее особенно не дергает. Нет, она на тебя так посмотрит, будто ты грязь на дороге, и только буркнет: «У меня всего две руки, подождать можете?» А Гарри-то не дурак, он видит, что она только что эт-самое, шлюха дешевая.

Гарри с детства убедили, что начинать день надо с молока, а заканчивать чудо-снотворным. А если пиво будешь пить, то будут девушки любить. Да и Британию поддержишь. Потому что за лейбористов надо Голосовать Сердцем. А на работу бежать с песней в зубах.

Втиснувшись в переполненную подземку, где старичье все заплевало харкотиной («Мальчишка, поживи с мое!»), а хмурые усатые девицы прилепляют жвачку куда ни попадя («Гала — Такая же Девушка, как и Ты»), он опять попадает под психическую атаку плакатов с полуголыми девицами, чьи широко разведенные ляжки приглашают задвинуть, все на хрен задвинуть и мчаться на пляжи Мальты или Майорки. Вот одна прижимает к голым грудям бутылку шерри, ласкает, упрашивает: «Давай со мной!..» Девицы с ногами невообразимой длины, лоснящиеся, во всех местах уже смазанные, ты только глянь: они натягивают чулки как гондоны! Девицы, только что застегнувшие лифчик или вылезающие из ванны — ой, подержи полотенчико!.. А то беги, занимай очередь на стриптиз где-нибудь на Олд-Комптон-стрит в Сохо, а лучше в эротеатр «Уиндмилл», где можно расстегнуть молнию, прикрыть колени плащом и отдрочить, следя за выкрутасами на сцене.

Вокруг просто все — каждый и любой — получают искомое. Ну, то есть все, у кого есть деньги.

По стрелке выход на Оксфорд-стрит, толкотня перед эскалатором, забитым сиськами и задами, а также прыщущими самодовольством не шибко взрослыми девчонками в мини-юбках. Снулыми, что естественно. Днем они надменные стервы-машинистки/стенографистки или продавщицы, зато вечерами, крышей съехамши на колесах, становятся исступленными фанатками или даже херолепщицами[61], в чьих комнатушках на подоконнике теснятся изваяния хулиганских членов. А Гарри и тут пролетает — поздновато родился. Он не орет дурным голосом под бряцание скверно настроенной гитары, и волосы у него не висят до плеч. Так уж вышло, что «Роллинг Стоунзам» он предпочитает Бетховена. К тому же имеет классовое чутье.

Притиснутый толпой к стойке с прессой и не найдя на сей раз в себе сил миновать ее, не купив «Мэйфейр»[62] (вчера и позавчера все же как-то проскочил), в то утро Гарри злобно хапнул яркий журнальчик — ну просто хохмы ради: глянуть, что за хрень они там нынче людям впаривают. НУДИСТКА НАТАЛИ ДЕЛОН. СЬЮЗЕН СТРАСБЕРГ БЕЗ ОДЕЖДЫ. В «САЛЛИЗ АЛЛИ» ВАМ ПОМОГУТ НЕ ТОЛЬКО СТИЛЬНО ОДЕТЬСЯ, НО И УКРАСИТЬ ИНТЕРЬЕР ДОМА.

Сунув журнал в портфель, через пару минут Гарри уже на площади Сохо-сквер, вот он сворачивает в здание, заходит в лифт, потом на пятом этаже по коридору направо, и вот его клетушка, где груда документов о чужих чудовищных расходах ждет, когда он в них вдумчиво покопается. Ближе к полудню, раздавая улыбки как благословения, мимо проносится Отец Оскар Хофман (гильдия актуариев, ассоциация советников по международному праву): в два часа у него бизнес-ланч в «Белом слоне».

— Как вы считаете, Оскар, — настороженно глядя, спрашивает его Айзенталь, — говорят, «Триплекс Тьюб» созрела? Можно брать? Ничего такого не слышали?

— Кирпич и цемент. Вкладывайте в кирпич и цемент — не прогадаете.

Ощутив себя в настроении постебаться, Гарри пригласил на ланч огромную толстуху Сестру Пински, надеясь не утратить аппетита, когда будет внутренним взором пересчитывать складки на ее животе, прикидывая, насколько обременителен вес таких арбузных сисек.

— Пойдем со мной, Сандра, соединимся талончиками да закатим оргию.

— От тебя спасу нет, Гарри!

Тонна плоти, колыхающаяся при ходьбе.

[59] Выпускавшийся во время войны для армии походный примус.

[60] Перец Рахман (1919–1962) — еврей из Львова, с начала войны вступивший в антигитлеровское сопротивление в Польше, захвачен немцами, посажен в концлагерь. После раздела Польши попал в советский лагерь. После нападения Гитлера на СССР воевал в польской армии, в конце войны оказался в Англии. Покупал доходные дома в Лондоне, сдавал квартиры. Настолько прославился немилосердным отношениям к квартиросъемщикам, что в английском языке даже появилось слово «рахманизм».

[61] В шестидесятые годы получила скандальную известность некая Синтия Албриттон (р. 1947) — рок-н-ролльная фанатка, которая, чтобы привлечь к себе внимание знаменитых музыкантов, еще в школьном возрасте просила своих кумиров позволить ей снимать с их членов (по возможности эрегированных) гипсовые оттиски для коллекции.

[62] Журнал для мужчин, основанный в 1965 г. в качестве британского ответа американским «Плейбою» и «Пентхаузу».