— Или ты немедленно освободишь всех, или… — начал изрыгать новые угрозы собеседник, но тут из дверей дома выскочило два огромных черных скорпиона, каждый в два человеческих роста и со сколопендру длиной и, грозно шипя, кинулись к хранителям. Те вскинули оружие. Над островом вновь покатился слитный рев десятков одновременно работающих автоматов. Один из скорпионов остановился, задрожал. От его панциря полетели крупные клочья и кровавые брызги. Он с видимым усилием сделал еще несколько шагов и упал. Второй, не торопясь, продолжал наступление.
— Что вы делаете?! — оглянувшись, заорал вождь хранителей, но те продолжали отстреливаться.
Грохот очередей начал стихать. Скорпион подошел на расстояние шагов в пятьдесят, остановился, грозно покачивая хвостом. Больше в него никто не стрелял, и никто не пытался бросить гранату.
— Какая досада, — покачал головой Найл. — Кажется, у вас, вдобавок ко всему, еще и патроны кончились.
Он щелкнул пальцами, смертоносцы восприняли мысленную команду, и скорпион исчез. Растаял в воздухе, словно его никогда и не было.
— Ничего, — хмуро кивнул хранитель. — Здесь, — он положил руку на свой автомат, — хватит патронов и тебе, и твоим дикарям.
— Разве ты не чувствуешь, как у тебя онемело правое плечо, затекла рука, а пальцы словно заледенели?
Парень попытался поднять руку, но у него ничего не получилось.
— Подлец! Выродок! Ублюдок! Ты продался паукам.
— Мы принадлежим одному роду, — поправил его Найл, снял с хранителя автомат, перевесил себе на плечо, потом вынул у противника из подсумка запасные обоймы. — Но я честный человек, и выполняю свои обещания. Ты можешь забрать назад женщин, которые стоят на пляже.
— Животное! Куда нам теперь идти?
— Как куда? — развел руками Посланник Богини. — Ведь вы уже не одно поколение правите над окрестными родами и кланами! Разумеется, вы защищали их от нападений врагов и диких злобных хищников, помогали в тяжелые дни, следили за порядком и честно судили при возникновении споров? Ну, а теперь, когда тяжело стало вам, из уважения к вашему авторитету и прошлым добрым делам племена с радостью дадут вам кров, поддержат едой и прочими припасами на первое время. У нас, правителей всегда так: есть много недовольных подданных, но большинство всегда готовы помочь, поддержать, выйти с оружием в руках по нашему призыву или просто считать за честь пустить нас на ночлег. Он ободряюще похлопал хранителя по плечу, развернулся и пошел к братьям по плоти.
— Вы все свободны, — махнул он рукой женщинам, все еще толпящимся под прикрытием паутины. — Можете уходить к своим мужчинам.
— Я не хочу!
— Что?!
— Я не хочу! — по иронии судьбы, так высказалась именно та девушка, которой он обещал свободу в обмен на перевод своих требований на местный язык. — Я хочу остаться рабыней.
Найл облизнул губы и переспросил еще раз:
— Что ты сказала?
— Я хочу остаться рабыней.
Вообще-то ее мысли лежали на поверхности. Она провела в плену десять дней, над ней никто не издевался, более-менее нормально кормили. Сами победители впечатления тупых дикарей не производили. А что ждало ее здесь? Сейчас, когда хранители остались без своей родовой крепости и оружия? Этого она совершенно не представляла. А может, наоборот — представляла слишком хорошо. Ведь этот вопрос пленницы наверняка обсуждали не один раз.
— Тебе придется сидеть на веслах наравне с мужчинами, — предупредил Найл. — Работать только за воду и еду. Спать вместе с остальными моряками.
— Я согласна.
Найл тяжело вздохнул и кивнул:
— Ступай в пирогу.
— Я тоже хочу остаться рабыней! — тут же заявила другая хранительница.
— И я!
— И я!
Желающих оставаться в плену набралось целых пятеро. Как заметил Найл, вернуться к мужчинам предпочли женщины в возрасте, очевидно не ожидающие на чужбине ничего хорошего, и смуглые наложницы — явно надеющиеся воротиться в свои племена. Кто знает, если некоторые хранители сумели показать себя достойными мужчинами — они смогут рассчитывать на их покровительство…
Братья по плоти отступили к пирогам. Восьмилапые попрыгали внутрь, а люди, навалившись, столкнули посудины на воду, потом запрыгнули внутрь и взялись за весла.
Спустя десять минут последние, подзадержавшиеся на берегу братья по плоти вернулись на суда. Теперь северянин, Юлук и Найл опять оказались на разных палубах.