Серая масса справа появилась внезапно, словно выросла из-под земли, и стала быстро приближаться, вздымая облака пыли.
— Неужели захватчики прорвались? — бросило Найла в холодный пот, но тут в его мозгу прозвучало: «Рад видеть тебя, Посланник Богини!» — и правитель с облегчением выругался. — И я тебя, Дравиг!
Пауки остановились рядом с дорогой, пыль отнес ленивый утренний ветерок, и Найл впервые в жизни увидел новорожденных паучат. Совсем маленькие, с большой палец руки, бледные, они густо теснились на голове самой ближней к нему самки. Больше всего правителя поразило, что эти крохи шевелились. На соседней паучихе сидели малыши размером с ладонь. На голове они, естественно, не помещались и облепляли спину и верхнюю часть брюшка.
Найл поднял взгляд: сотни и сотни паучих покрывали развалины, а на их серых спинах копошились мелкие светлые существа. Море… Где же смертоносцы прятали такое количество матерей? Теперь уже никогда не узнаешь.
— Мы отправляемся, Посланник Богини?
Самого Дравига Найл не видел, но, судя по ясной слышимости, старый паук находился поблизости.
— Да, сейчас.
Посланник Богини обернулся бросить последний, прощальный взгляд на город.
Линию горизонта закрывали полуразрушенные дома, выступающие над землей на два-три этажа. Кое-где виднелись почти уцелевшие строения высотой этажей в шесть-семь; еще над общей линией поднимались три купола. Один — дворца Смертоносца-Повелителя, два других — над непригодными для жилья строениями. Ярким золотым светом сиял верх Белой Башни. Найл вспомнил, что так и не попрощался с творением Торвальда Стиига, но теперь было уже поздно.
— Мы отправляемся, Посланник Богини?
— Подожди, кажется, еще кто-то идет…
Поначалу показалось, что к изгнанникам собрались присоединиться жуки-бомбардиры, но когда появившаяся на дороге группа приблизилась, Найл разглядел еще полсотни людей, одетых в темные с отливом туники. Три повозки. Две загружены так, что узлы увязаны выше человеческого роста, в третьей сидят двое.
Симеон и принцесса Мерлью!
Правитель ощутил, как сердце кольнуло внезапной ревностью — опять эти двое рядом!
Найл пошел догоняющим навстречу, вклинился в самую середину, придирчиво оглядывая женщин. Каждая была с небольшой, плотно прилегающей к спине котомкой, каждая одета в длинную синеватую тунику, каждая с платком на голове, у каждой на поясе нож и наполненный чем-то жидким кожаный бурдючок. От узлов на повозках явственно пахло копченостями. Молодец принцесса, в организаторских способностях не откажешь. За ее людей можно не беспокоиться.
Не считая гужевых, в группе оказалось еще пятеро мужчин.
— Здравствуй, Савитра, — кивнул Найл служанке и положил руку на поручень коляски. — Никак ты решила присоединиться ко мне, Мерлью?
— Для смертоносцев я принцесса, для пришельцев буду всего лишь одной из пленниц, — бесхитростно ответила девушка. — О чем тут думать?
— Вот видишь, ты тоже сочла себя ближе к паукам, чем к людям.
— Я все равно рада, что смертоносцам надавали по головам, — злорадно улыбнулась принцесса. — Но так уж получилось, что судьба повязала меня именно с восьмилапыми.
— А ты, Симеон? Тебя тоже «судьба повязала»?
— Глупый вопрос. — Медик почесал нос желтым пальцем с длинным грязным ногтем. — Толпа народу и ни одного врача. Что мне оставалось делать?
Принцесса Мерлью с легкой усмешкой уставилась в небо.
— Ты один? — уточнил правитель, почуяв, что тут что-то не так.
— Нет, со мной еще несколько сестричек пошли. Принцесса их в свои одежды переодела.
— Собиралась специальную форму для гвардейцев сшить, — вмешалась девушка. — А они, дуры, почти все уходить не захотели. Чего хорошим туникам пропадать?
— В общем, ты, конечно, права. Да вот только цвет… — Найл замялся, ища не очень грубое определение. — Темноват для пустыни.
— Во-первых, ткань плотная, и от солнца защитит, и от ночного холода спасет, — гордо вскинулась Мерлью, — во-вторых, пришлось шить из чего есть.
Между тем сама принцесса предпочла легкое алое платье из паучьего шелка, в уши вдела рубиновые сережки, а волосы украсила коралловой диадемой.
— Мы отправляемся, Посланник Богини? — в третий раз переспросил Дравиг.