Из Синдре так ничего и не вышло. Ни в школе. Ни дома. Операция от лопоухости тоже не помогла. Сдались логопеды, тренеры по теннису и учитель фортепьяно.
– Сто девятнадцать, – прошептала Ингеборг Бальтерцен. – Они измерили его ай-кью, когда он поступал на военную службу. Он не был глуп.
Но никакой военной службы у мальчика, конечно, не вышло. Гашиш в моче, попытка самоубийства и в целом слабые оценки положили этому конец.
– Он получил свой первый тюремный срок за несколько недель до смерти матери. С тех пор я его больше не видела.
– Даже на похоронах?
– Да.
Фредрик и Андреас по очереди пожали ее жилистую руку и попрощались. Кафа уже сидела в машине. На коленях у нее был ноутбук, и она казалась очень возбужденной.
– Звонили из отдела поддержания порядка, – сказала она, пока Андреас заводил мотор. – Помните Лин? Карточку на цветах в машине Каина?
– Да.
– Несколько дней назад патруль подобрал женщину, бежавшую вдоль Моссевейен. Проститутку. Она была едва одета и мало что говорила, но из нее вытянули, что ее зовут Лин. Так, по крайней мере, она себя назвала. Они отвезли ее в приют.
Кафа повернула ноутбук, чтобы Фредрик с Андреасом смогли посмотреть.
– Я говорила с приютом. Она исчезла оттуда через пару дней. Но поглядите сюда, – сказала она, указав на сайт с фотографией молодой азиатской девушки.
На ней была короткая черная юбка. Белая, доверху застегнутая рубашка, под которой просвечивались молочно-белые груди. Вариант школьной формы, в котором ни один отец не захотел бы видеть свою дочь. У нее были тоненькие косички, и она сидела, широко расставив ноги, на белом диване, с обеих сторон обложенная красными подушками в форме сердца. Голова наклонена вперед и взгляд слегка поднят. Смущенная улыбка. Под фото телефонный номер. И имя. Лин.
– Номер зарегистрирован по адресу на Рейхвейнсгате.
Глава 58
Эта квартира, должно быть, была одной из самых маленьких из тех, что есть в столетних домах в Рюселекка, в нескольких шагах от Дворцового парка. Андреас вернулся в участок. В застоявшемся воздухе парила пыль. В гостиной Кафа и Фредрик узнали тот самый белый диван с фотографии с подушками в форме сердец. Под журнальным столиком из пары ярко-белых кроссовок торчали розовые хлопковые носки, а на подоконнике сидели безмолвные фарфоровые куклы и смотрели на них. Другой жизни тут не было.
Пузырьки с парфюмом между кукол напомнили Фредрику о чувстве, которое у него вспыхнуло, когда консьерж только открыл дверь. Аромат духов молодой девушки, абрикоса и ванили, похожий на тот, каким пару лет назад пользовалась его дочь София. И еще один, более резкий запах. Солено-кислый запах женской плоти.
– Тут стоит сумка, – раздался голос Кафы из крошечной спальни. Фредрик подошел и встал в дверях. На полу лежал перьевой матрас, а стены были обклеены вырезками из туристических каталогов и газетных статей о Таиланде.
Кафа расстегнула молнию на сумке. В ней лежала одежда. Обувь, несколько предметов туалета и красный паспорт с тиснением Гаруды, солнечного орла. Мифологического существа, которое, согласно учению буддистов, может лететь быстро, как мысль. В паспорте лежала тонкая стопка тысячных купюр. И фотография девочки лет десяти.
– Никаких билетов, – протянула Кафа, – Но у нее явно были планы.
– И мечты, – пробормотал Фредрик и прошел обратно к окну в гостиной.
Некоторое время он просто стоял и смотрел в окно. Пожелтевшие листья кленов вмерзли в сугробы по обочинам расчищенной улицы. Он думал о жившей здесь девушке. О пляжах, пальмах и кишащей жизни Бангкока. Подобно Гаруде Лин стремилась к своим путешествиям со скоростью мысли. Подобно листьям она крепко примерзла здесь.
Философские размышления Фредрика прервал стук в дверь. Снаружи стояла молодая женщина с кольцом в носу. Гладко зачесанные волосы покрашены в серый цвет, что по непонятным Фредрику причинам теперь считалось модным. В руках у нее была картонная коробка.
– Ой. Извините. Дверь была приоткрыта. – Она окинула следователей подозрительным взглядом. – Я думала, это Лин.
– Вы знаете Лин?
Она сделала шаг назад.
– Кто вы такие? Что вы здесь делаете?
Они показали вошедшей свои удостоверения, и та, скептически осмотрев их, немного успокоилась, поняв, что едва ли следователи пришли сюда за услугами Лин.
– Я не знаю Лин, по крайней мере, не очень хорошо. Я живу напротив. Случается, что … я помогла ей однажды в беде. После мы немного поболтали. Она иногда приглашает меня на чашечку чая. Но этот… парень, который пасет ее, не особо заинтересован в появлении у нее друзей. И она его слушается.
– Пасет? – спросила Кафа, роясь в сумке. – Вы имеете в виду ее сутенер? Вот этот?