Калипсо: читать начало книги онлайн

Фредрик упал на бок. Почувствовал руки Кафы на своих щеках, которые, сняв с него очки, вытерли слезы, землю и сопли с носа и усов.

– Пистолет? – отхаркнул он.

– Стояк в штанах. Это была не эрекция, дубина ты.

Часть вторая

Глава 46

– Папа? Зачем она тут стоит? Папа…

– Тссс, дружок.

Красная лампочка. Рядом с кнопкой светилась маленькая красная лампочка. Означало ли это, что автомат пустой? Она нажала еще раз. Двадцатикроновая монета опять выпала из автомата, и она снова опустила ее обратно. Наугад нажала другую кнопку. Автомат задребезжал.

Петра Юханссен взяла горячую кружку и улыбнулась вертящейся около двери поезда девочке. Лет пять-шесть на вид, так полна жизни.

– Извините, – сказала Петра. – Вы стояли в очереди?

– Нет. Вы были тут очень долго, – сказала девочка.

Отец смущенно кашлянул, но Петра только покачала головой. Попыталась улыбнуться. Затем оглядела вагон. Люди стояли в проходе. Сумки и чемоданы лежали на полках над рядами сидений. Был конец лета, каникулы кончились, и путешествующие стояли ближе друг к другу, чем позволяют приличия. Дети кричали, кто-то говорил по телефону, стоял влажный запах человеческих тел и стресса.

Чих. Кто-то простужен, значит на этой неделе все они будут шмыгать носом. Ее область – вирусология, и иногда у нее возникали такие мысли. Но сейчас размышления не привели к тихому вздоху, который она обычно обращала к самой себе. Не волнуйся, Петра.

Она подошла вплотную к окну. Прижала лоб к стеклу и стала смотреть на дождь. Даже масляно-желтые рапсовые поля Вестфолда были серыми в этот день. Серыми, как кожа больного человека. Она закрыла глаза. Подумала о том, что ей пришлось увидеть.

– Исмаил Салебан. Или Саллебан… не уверена, что правильно произношу. Десять лет. Родился и вырос в Осло, родители – из Сомали. Отец – инженер, работает в организации по оказанию помощи там, в Африке. Они вернулись сюда неделю назад, и Исмаил заболел в тот же вечер. Здесь он лежит четвертый день.

Голос медсестры инфекционного отделения пискляво звучал в мягком наушнике. Звук прерывался свистом воздуха, вдыхаемого через фильтр в защитном костюме. Лента, крепящая резиновые перчатки к запястьям, сильно давила. Петра вспотела и чувствовала себя ошарашенной под этим прозрачным, изогнутым пластиковым стеклом колпака.

– Я просто… никогда не видела зараженных. Только в старых учебных фильмах. Но с такой картиной болезни…

Петра и медсестра посмотрели друг на друга.

– Мы обе знаем, чем все это кончится.

Мальчик еле дышал, его смуглая кожа была почти серого цвета с маленькими твердыми гнойниками на лице. Через пару дней они прорвутся желтой вонючей жидкостью. Ей так хотелось дотронуться до мальчика. Коснуться этого хрупкого тельца, лежащего под пластиковым колпаком. Выказать хоть немного человеческого сострадания. Потому что она знала, что его ждет.

– А отец?

Медсестра покачала головой.

– Всю семью изолировали. Ни у кого нет признаков заражения. К счастью.

Петра увидела, как та нахмурила лоб под забралом. Как будто сомневалась, стоит ли продолжать.

– Когда мальчик прибыл, у него были признаки… травмы. Трещины в нескольких ребрах. Мать сказала, что он просто пришел из школы весь избитый, перед тем как они с отцом уехали в Сомали. Она утверждает, сын не захотел рассказывать о том, что произошло. Мы… не совсем уверены в обстановке в семье.

– Понимаю, – ответила Петра.

Пройдет где-то от двадцати четырех до сорока восьми часов, и лоскуты кожи начнут отделяться от ослабевшего тела. Внутренние органы начнут разрушаться, чтобы вскоре полностью перестать функционировать. Боли будут страшные. Но сознание мальчика, его мозг, останутся ясными. До последнего.

Петра знала все это. Она эксперт по этой болезни. По этому вирусу, с которым она надеялась никогда не столкнуться.

– Мы читаем ему. И поем. Он получает положенное количество обезболивающих, – сказала медсестра.

Может быть, им следовало дать ему чуть больше, подумала Петра Юханссен.