– Вот дерьмо, – пробормотал Фредрик. И заметил, что Юдит изучает его взглядом.
– Морениус руководил операцией с норвежской стороны границы, – сказала она. – Борг и Тране были в числе тех солдат, которые вышли на территорию России. Но вернулся из них двоих только Эгон Борг.
Русские подумали, что на них напали, и открыли ответный огонь. Командир морских егерей и двое солдат погибли на месте. Во время бегства Аксель Тране и Эгон Борг потеряли друг друга.
– Тране так и не вернулся в Норвегию. Поэтому руководство решило, что он погиб. Что с ним случилось, был ли он в плену у русских, потерял ли память в результате контузии, или … – она пожала плечами. – …никто не знает. И то, что он объявился сейчас, было для нас таким же шоком, как и для вас.
Йедде взяла отчет.
– Его не существует, – сказала она.
– Значит… – начал Фредрик. Она не дала ему договорить.
– За этим случаем последовал дипломатический кризис. На наше счастье, Россию тогда лихорадило. У русских были другие проблемы, к тому же они нуждались в инвестициях на северной территории. Вся операция держалась в тайне, как из внимания к вовлеченной стороне, так и к самим морским егерям. Печально говорить это, но, к счастью, жизнь потеряли только солдаты.
Она сделала шаг назад.
– Надеюсь, это дало ответы на ваши вопросы. И объяснило необходимость держать все в тайне. Особенно в теперешние времена, когда тиканье часов судного дня вновь стало слышно.
Часы судного дня. Она что, пошутила?
– Русские зашуршали атомным оружием. Их истребители летают около наших границ, подводные лодки составляют карты наших вод, а в цифровом мире уже вовсю идет война. И агрессия только нарастает. Намного быстрее, чем вы можете себе представить. Как и во времена холодной войны, остается всего несколько минут до полуночи.
У нее на лбу появилась глубокая морщина.
– Не судите нас слишком строго. Наша работа – перевести эти часы назад.
Перед тем, как они расстались, Юдит Йедде спросила, можно ли ей получить перечень вещей, которые были у Морениуса, когда полиция нашла его.
– Те, которые вы уже конфисковали?
Она сжала губы.
– Вы ищете что-то особенное?
– Да.
– Что же?
Она не ответила. Только протянула руку на прощание. И Фредрик пожал ее.
– У Морениуса я видел две фотографии. На одной пожилой мужчина, на другой – девочка. Кто они?
Йедде посмотрела прямо на него.
– Этого мы не знаем.
– Педер Расмуссен, – сказал Фредрик. – Это имя вам о чем-нибудь говорит?
Он мог поклясться, что глаза Юдит Йедде забегали. Но она решительно закачала головой.
Некоторое время Кафа и Фредрик шли в тишине. Им обоим нужно было все переварить. Но когда они опять оказались под кленами на аллее, Кафа остановилась.
– Это объясняет, почему Эгон Борг не хочет говорить, – сказала она.
– Да. Наверное, объясняет.
– Но тебе не показалось, что она были чересчур открытой? – добавила она.