— А разве я не должен? Светская беседа была почти всем, что я делал.
— Все это, — сказала она, крутя пальцем, — дело мамы. Не мое.
— Тогда в чем же дело? Если королевского дворца недостаточно, — усмехнулся я. Насмешки защищали меня от неприязни отца в течение многих лет. И я чувствовал неприязнь этой девушки за милю.
— Я пробуду здесь только до конца сентября, а потом вернусь в Эдинбург, чтобы получить диплом юриста.
— А что потом?
— Ну, надеюсь, работа в ООН после этого. Я подаю заявление на работу в финансовый отдел в Нью-Йорке. Между моим юридическим дипломом и моей финансовой специальностью… — она замолчала. — На самом деле тебя это ни капли не волнует.
— А разве должно?
Будущее казалось ей прекрасным. Бренна вся светилась от возможных перспектив. И я не завидовал. Невозможно было завидовать, когда я получал все, что хотел, включая регбиста и принцессу.
Но вся моя жизнь была связана с этим островом. И мечты о том, чтобы выбраться из нее, были не для меня. Я учился в университете здесь, в столице, а затем вступил в армию, как и каждый наследный принц до меня.
— Большие планы для простой девушки из Никенбурга. — Козел. Я вел себя как придурок. В конце концов, я был сыном своего отца. И я ненавидел это.
Делай лучше. Постарайся.
Будь добрым.
Эта девушка держала меня на крючке, и я не знал, как себя вести.
Но она не обиделась на мои слова. Или, если Бренна и обиделась, она, конечно, не показала мне. Она улыбнулась, обнажив щель между двумя передними зубами. Несовершенство, которое казалось странно совершенным.
— Совершенно верно, — сказала она. — Большие планы для простой девушки из Никенбурга.
Недосказанное “мудак” после этой фразы, хотя и не произнесенное вслух, читалось явственно.
Я открыл дверь в библиотеку и посторонился, пропуская ее.
— О боже, — сказала она, оглядывая двухэтажную комнату, полную полок, столов и удобных стульев вокруг гигантского камина. — Она прекрасна.
— Это была любимая комната моей матери, — сказал я. Несмотря на то, что я никогда не встречал ее, я чувствовал, что немного знаю ее по обстановке этой комнаты. — Она полностью отремонтировала ее, когда переехала во дворец.
— Ты злишься, что моя мать выходит замуж за твоего отца? — спросила она, глядя на меня. Я моргнул под напором ее внимания.
— Честно говоря, мне все равно.
Она снова побледнела, и у меня возникло ощущение, что я каким-то образом причинил ей боль.
— Ты злишься? Из-за женитьбы твоей матери на моем отце? — поинтересовался я.
Она пожала плечами.
— Я слышала, что дворец может быть…
— Жестоким? — уточнил я. У дома моего отца была репутация. И я был его частью. Мы все учились у моего отца.
— То же самое я могу сказать и о своей матери, — сказала она. — Наверное, поэтому они и ладят.
Я не собирался тратить ни минуты на то, как мир может быть жесток к такой девушке, как она. Ни одной минуты.
— Хочешь посмотреть…
— Нет, — сказала она. — Экскурсия заканчивается здесь. — Она огляделась со счастливым вздохом. — Ты можешь сказать нашим родителям, что выполнил свою работу, и можешь вернуться к своей обычной жизни с тройничками и беготне по барам в Кольске.