— За короля Гуннара Васгарского. — Я подняла свой бокал с шампанским в ошеломленной тишине. — Да здравствует король!
2
Тогда
Четыре года назад
Васгар
Гуннар
День, когда я встретил Бренну Эриксон, был самым жарким в июле.
И я был в седьмом круге двухдневного похмелья.
Меньше всего на свете мне хотелось играть в любезности со своей будущей сводной сестрой, студенткой третьего курса юридического факультета Эдинбургского университета. По-видимому, какой-то гуманитарный факультет или факультет изучения проблем мировой политики.
Мне уже было скучно.
Воздух едва шевелился, и даже в прохладе древнего Большого зала дворца жара была невыносимой. Все окна были открыты настежь в надежде, что легкое дуновение ветерка проникнет внутрь.
Очевидно, проникнуть он не мог.
— Почему мы в парадной форме? — спросил я, стоя рядом с отцом, королем Васгара, на широких ступенях в конце зала. Там стояли только он и я. Как игрушечные солдатики. Никакого совета. Никакой прессы. Только отец и я. В полном облачении.
— Потому что мы — члены монаршей семьи Васгара.
— А твоя невеста не в курсе?
— Не говори глупостей.
Скорее, он не хотел, чтобы она забыла, что он король. Тот парень, что здесь за главного.
Точно, гадкий поступок. Хотя, может быть, его новая королева будет в восторге от таких вещей.
Мысль, на обдумывание которой я потратил ноль времени.
— А если мы включим кондиционер, это убьет нас? — поинтересовался я.
Трон был позади нас. Если мы отойдем на десять шагов назад, то, по крайней мере, сможем сесть.
Королевство Васгар состояло из двух островов, расположенных высоко в Северном море между Норвегией и Шотландией. Как король, мой отец управлял двадцатью четырьмя тысячами людей, шестьюстами тысячами овец и недавно найденным нефтяным месторождением у нашего северного берега, с которым мы не знали что делать, так как были слишком бедны.
— Ты же знаешь, как люди относятся к переменам во дворце, — сказал отец.
— Ты женишься на барменше с Южного острова. Думаю, они привыкнут к переменам.
— Я вдовец уже двадцать шесть лет. — Отец оглядел меня с ног до головы со знакомым презрением. Тот факт, что я пережил свое рождение, а моя мать — нет, мой отец мне так и не простил. Со стороны могло показаться, что он души не чаял в наследнике. Но это ошибка. Так же, как и я, каждый день моего детства. — Я думаю, что мой народ позволит мне побыть немного счастливым.
— Но только не воздух.
Отец ничего на это не ответил.
— Когда встретишь Бренну, будь милым, — сказал папа, и слово «милый» прозвучало из его уст так нелепо, что я рассмеялся.
— Это не смешно, Гуннар.
— О, отец, более чем. Это довольно забавно.