Верховные магистры Тевтонского ордена 1190–2012: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

29.

Пауль фон Русдорф

10.III.1422 — 2.I.1441

Пауль фон Русдорф был родом из Рейнской земли. Его семейство имело владения между Кёльном и Бонном, как и многочисленные министериалы архиепископа Кёльнского. Точная дата рождения Пауля неизвестна; вероятно, 80-е годы ХIV века. Данные о его карьере содержатся только в архивных документах Тевтонского ордена. В тот период, когда после Грюнвальдской битвы (1410 г.), закончившейся разгромом ордена и гибелью почти всего руководства братства, началось назначение новых должностных лиц, свой первый руководящий пост удалось занять и Паулю фон Русдорфу. С 12 мая до 28 июля 1412 года он служил пфлегером в Растенбурге. 21 мая 1413 года Пауль принял руководство комтурством Тухель и оставался на этом посту до начала 1414 года. Одновременно до 17 января 1414 года он исполнял мелкие обязанности комтура в Палау и фогта в Лейле. 4 марта 1414 года он впервые получил пост высокопоставленного должностного лица (Großgebietiger-Amt) — казначея. В этой должности Пауль пребывал до 12 июля 1415 года. На должность верховного траппира он был назначен 24 ноября 1415 года. Одновременно с этим Пауль возглавлял комтурство Меве. 7 июня 1416 года Пауль фон Русдорф переехал в резиденцию верховного магистра и вступил в должность великого комтура (в которой он впервые упоминается 27 августа 1418 года). После этого Пауль снова исполнял обязанности верховного траппира, одновременно, по орденскому обычаю, являясь комтуром Христбурга. Верховным траппиром Русдорф оставался вплоть до избрания на пост верховного магистра, состоявшегося 10 марта 1422 года. Быстрое продвижение по орденской служебной лестнице позволило ему получить представление об условиях и трудностях управления орденским государством.

Деятельность Пауля фон Русдорфа была связана в основном с западной частью государства Тевтонского ордена в Пруссии, но краткое пребывание в Растенбурге не прошло бесследно: впоследствии он часто посещал и Восточную Пруссию.

Десятого марта 1422 года Генеральный капитул в Мариенбурге избрал Пауля фон Русдорфа верховным магистром. Он вступил в должность, авторитет которой из за событий послед них десятилетий серьезно пострадал. Сменой руководства в Пруссии воспользовались Польша и Литва, которые, угрожая войной, предъявили требования на земли на западе и востоке орденского государства. Попытка установить согласие, предпринятая папским легатом Антонием Цено, оказалась неудачной. Так, уже летом Русдорф оказался втянутым в военные действия, в которых ни одна из сторон не смогла одержать верх. 27 сентября 1422 года был заключен Мельнский мир.

Этот договор благодаря дипломатической ловкости Русдорфа, несмотря на казуистические правовые процедуры во время ведения переговоров, был практически без изменений включен в основной акт мирного соглашения, ратифицированный позднее. Однако в плане расстановки сил на северо-востоке Европы он принес ордену территориальные потери: Жемайтия, служившая мостом между Пруссией и Ливонией, и восточная Судовия окончательно отошли к Литве, а сыгравшая важную историческую роль крепость Нессау на правом берегу Вислы досталась Польше. Статья договора, касавшаяся сословий, которые в случае нарушения условий мира Тевтонским орденом освобождались от присяги подданных на верность, имела для политического развития Пруссии далеко идущие последствия. Таким образом, сословия фактически получили право участвовать в принятии внешнеполитических решений.

Хотя реакция отделений ордена на условия Мельнского мира была в основном негативной: от недоверия до решительного отторжения, тем не менее этот договор открывал перед Русдорфом новые перспективы в отношениях с великим князем литовским Витовтом, территориальные претензии которого к ордену были на этот раз полностью удовлетворены. Тем самым дальнейшее существование польско-литовского союза было поставлено под вопрос.

Сближение верховного магистра с восточным соседом себя оправдало, в 1426 году Витовт поддержал позицию ордена по вопросу урегулирования границ с Польшей (в Кульмской земле и Восточном Поморье). Но особенно важным было то обстоятельство, что перед лицом этой расстановки сил польский король не осмелился возобновить военные действия против Тевтонского ордена. Тем удивительнее, что Пауль фон Русдорф очень сдержанно относился к стараниям Витовта получить корону литовского короля, ожидая, в случае успеха, серьезных политических последствий. Такое поведение — еще один пример осторожной дипломатии Русдорфа. Он также хотел упрочить связи с римско-германским королем Сигизмундом (чье политическое благоразумие зачастую недооценивается), который в 1423 году в русле обновления своей восточной политики предложил Тевтонскому ордену союз против Польши. Сигизмунд усилил контакт с верховным магистром не бескорыстно: Тевтонский орден должен был способствовать отражению разнообразных угроз, возникавших на востоке Империи, будь то восстание в Богемии, нашествия турок или непредсказуемая польская политика.

Гуситское движение, зародившееся в Богемии и через некоторое время вырвавшееся за ее пределы, в 1433 году затронуло западную часть орденского государства и привело к религиозной войне, в которой рыцарские армии крестоносцев из Империи столкнулись со стойкой пехотой гуситов. В 1427 году в эту войну включился и Тевтонский орден, обязанный в том числе выплачивать так наз. «гуситский налог» (налог на борьбу с гуситами был введен Франкфуртским рейхстагом 2 декабря 1427 года. — Прим. пер.).

Другим проблемным регионом стали Балканы, где требовалось отражать натиск турок, стремившихся, кроме всего прочего, овладеть Венгрией. Поэтому в 1427 году Сигизмунд призвал Тевтонский орден выступить на Дунай для продолжения борьбы с язычниками. Пауль фон Русдорф, который хорошо помнил историю пребывания ордена в Трансильвании в XIII веке, сначала только прощупывал почву для такого похода, но уже в 1429 году направил на Дунай экспедиционный корпус под командованием фогта Штума Николая фон Редвица. В задачу последнего входило основать отделение ордена в подверженном угрозе вражеского вторжения регионе и оборонять подконтрольную территорию. Не в последнюю очередь решение о походе было принято магистром, чтобы не лишиться благосклонности короля Богемии Сигизмунда, в частности в деле окончательного приобретения орденом Новой Марки. Однако рыцари продержались в Венгрии в своих отчасти заново возведенных замках лишь до 1434 года, после чего вернулись в Пруссию.

Еще одной точкой соприкосновения интересов верховного магистра и короля Сигизмунда являлся вопрос окончательного урегулирования принадлежности Новой Марки к владениям Тевтонского ордена. Сам факт возникновения этого вопроса, возможно, объясняется желанием Сигизмунда создать антипольскую коалицию. Новая Марка изначально принадлежала Люксембургам, а уже с 1388 года не раз передавалась за деньги в пользование Тевтонскому ордену. Фридрих Гогенцоллерн, с 1415 (1417) года маркграф Бранденбургский, имевший династические связи с польским королевским домом, заявил притязания на эту область. Ценой больших усилий Русдорфу удалось 7 сентября 1429 года подвигнуть Сигизмунда продать Новую Марку ордену в вечное свободное владение со всеми правами и не допустить, чтобы ею вновь овладел маркграф Фридрих. При этом были учтены выдающиеся заслуги ордена в борьбе с язычниками и ущерб, понесенный братством за последние годы. Такое территориальное соединение между орденской Пруссией и Империей Сигизмунд называл «воротами и свободным путем». В 1434 году, уже после коронации, император Сигизмунд подтвердил все привилегии и владения ордена, что явилось апогеем его политической поддержки Русдорфа. Вместе с тем объявление верховенства императора над орденской Пруссией выходило за рамки правового статус-кво.

Поражение в Грюнвальдской битве серьезно повлияло не только на внешнюю, но и на экономическую, а также налоговую политику орденского государства. Ситуация усугублялась серьезной конкуренцией между братством и прусскими ганзейскими городами на Висле в сфере экономики и торговли. Этот конфликт послужил в дальнейшем причиной политических осложнений, так как Русдорф установил дипломатические контакты с королем Дании и Швеции Эриком, «естественным» соперником Ганзы. Желая не усугублять отношения с Ганзой и в особенности с ганзейскими прусскими городами, Русдорф вполне логично сохранял нейтралитет в последующих военных столкновениях между вендскими городами и Эриком. Конкурентами Ганзы в Прибалтике всё больше становились англичане и голландцы, развивавшие дальнюю торговлю. И хотя при этом они вступали в конфликт с коммерческой деятельностью Тевтонского ордена, Русдорф использовал их в качестве противовеса интересам Ганзы в Пруссии.

В идеале верховный магистр являлся главой всех ветвей ордена. Однако пример Русдорфа показывает, что в первой половине XV века верховный магистр уже не представлял весь орден, отделения которого начали отдаляться от центра, а братство стремительно теряло единство, расползаясь по швам. Орден в Ливонии, которому не удалось инкорпорировать территорию Рижского архиепископства, всё еще соблюдал определенную субординацию по отношению к верховному магистру и находился в его сфере влияния. В то же время в Империи интересы дейчмейстера и возглавляемого им орденского отделения разительно отличались от политической линии ордена в Прибалтике. Отсутствие солидарности отчетливо проявилось в вопросе послушания Папе Евгению IV, проводившему Базельский собор. Отношение дейчмейстера к главе Римской церкви было далеко не однозначным.

Если 20-е годы времени правления Русдорфа были отмечены определенной стабилизацией его власти, то 30-е годы являли собой период почти непрерывного кризиса. Что касается внутриполитического развития Пруссии, то здесь главным оставался вопрос о правах сословий — их участии в принятии внешнеполитических решений (союзнические соглашения, войны, заключение мира). В сфере экономики при Русдорфе консервативные тенденции перемежались с попытками реформ. В 1423 году магистр вновь ввел сбор с торговых пошлин в Данциге, а впоследствии и другие чрезвычайные налоги. В 1425 году он начал среди сословий опрос о недостатках орденского государства, в связи с чем в 1427 году появилось весьма интересное для изучения состояния ордена, вероятно официальное, сочинение «Наставление картезианца». Представленную в нем картину нравов Русдорф использовал в качестве повода для составления новых предписаний для членов ордена, схожих со Статутами, причем эти указания касались и более добросовестного исполнения рыцарями своих должностных обязанностей, особенно в отношении доходов. Наконец, Русдорф умножил количество проверочных визитаций в конвентах ордена, которые, однако, не дали желаемого результата. Введение учрежденного Генрихом фон Плауэном ландесрата в качестве представительства сословий при совете высших орденских должностных лиц провалилось, так как направленные от сословий четыре делегата не обладали достаточными полномочиями, поскольку для принятия каких-либо решений требовалось согласие всех участников сословных собраний. Неудача в институционализации сотрудничества с сословиями имела пагубные последствия для политических отношений Русдорфа с королем Польши. В 1431 году, вскоре после заключения союза с великим князем литовским Свидригайло, преемником Витовта, начались боевые действия между войсками ордена и Владиславом Ягелло, которые шли с переменным успехом. В 1433 году поддержанные польскими войсками гуситы разорили часть владений ордена. После перемирий в Иеснице (13 сентября 1433 года) и в Ленчице (15/21 декабря 1433 года) 31 декабря 1435 был заключен Брест-Куявский «вечный мир», согласно которому вновь было утверждено право прусских сословий на сопротивление ордену при нарушении им условий мирного договора, освобождавшее их в данном случае от клятвы верности своему ландсгерру (Тевтонскому ордену).

С подобным положением дел не хотели мириться ни император Сигизмунд, ни многие братья ордена в Пруссии и Империи. Против Русдорфа возник широкий оппозиционный фронт, в который по различным причинам (таким, например, как вопросы борьбы за власть между немецкими землячествами, отношения к постановлениям Базельского собора, назначения епископов, сопротивления условиям Брест-Куявского мира и т. д.) вошли как отдельные конвенты в Пруссии, так и магистр ордена в Ливонии и дейчмейстер. Кульминацией внутренних раздоров явилась попытка отстранения Русдорфа от должности, предпринятая дейчмейстером Эберхардом фон Заунсхеймом. Это событие произошло на фоне «восстания» конвентов в Кёнигсберге, Бранденбурге и Бальге, в которых преобладали носители верхненемецкого языка. Их недовольство было вызвано, вероятно, однобокой кадровой политикой верховного магистра, опиравшегося в основном на выходцев из нижненемецких земель. Для верхненемецких противников магистра рейнец Русдорф, поддерживавший постоянный контакт с архиепископом Кёльнским Дитрихом II фон Мёрсом, являлся представителем нижненемецкой группы внутри ордена. В этот запутанный орденский конфликт Русдорф втянул и сословия, поэтому они могли составить представление об отчаянном внутреннем положении корпорации. По итогам Брест-Куявского мира сословия уже имели прочные позиции в Пруссии, поскольку за ними было закреплено право на сопротивление Тевтонскому ордену. Теперь они пошли еще дальше и в 1440 году провозгласили создание «Прусского союза» с целью защиты своих прав от посягательств ордена. В организацию вошли оппозиционные ордену города (Данциг, Кульм, Торн, Эльбинг и т. д.) и многие представители прусского рыцарства, а возглавили ее Ганс фон Байзен и Ганс фон Цигенберг. Под давлением сословий Пауль фон Русдорф был вынужден, в частности, отменить сбор с торговой пошлины в Данциге. В конце 1440 года раздираемые различными конфликтами отделения ордена и противоборствующие группы пришли к вынужденному компромиссу, который хоть и даровал братству временное спокойствие, всё же был слишком далек от необходимой внутренней консолидации перед лицом новых угроз. Вероятно, Пауль фон Русдорф чувствовал шаткость сложившейся ситуации, к тому же состояние его здоровья ухудшалось. Второго января 1441 года он добровольно отказался от должности, освободив место для своего преемника. После отставки Пауль прожил всего неделю. Он умер 9 января 1441 года в Мариенбурге и был похоронен в часовне Св. Анны.

На протяжении своего почти двадцатилетнего правления Пауль фон Русдорф оставался невезучим, но не совсем неудачливым, верховным магистром. В историю он вошел как личность неоднозначная, негативные черты которой преобладают над позитивными. Не в последнюю очередь это объясняется тем, что внутренняя орденская историография затушевала его образ. Последняя фаза его правления особенно подходила для того, чтобы перечеркнуть былые достижения магистра. Поэтому деятельность Русдорфа можно правильно оценить, лишь отдав должное его достижениям на фоне тех многочисленных вызовов, с которыми столкнулся орден во время его правления. Стоит принять во внимание и тот факт, что Русдорфу удалось не только сохранить власть ордена в Пруссии, но и добиться некоторой стабилизации его внешнеполитического положения по сравнению с ситуацией 1422 года. Однако, проводя консервативную политику внутри ордена и стремясь к реформам по отношению к сословиям, он так и не смог сформулировать четкую политическую программу, призванную ответить на вызов с их стороны. Таким образом, время правления Русдорфа предвосхищает начало упадка Тевтонского ордена во второй половине XV века. Значит ли это, что Пауль фон Русдорф был верховным магистром упадка? Скорее, да. Русдорф с его в целом не слишком успешной политикой внутренних реформ и внешнеполитической недееспособностью, кажущейся дипломатической терпеливостью, уготовил Тевтонскому ордену в Пруссии только фазу застоя.

Schreiber 1913: S. 725–727; Oelsnitz 1926: S. 73–74; Forstreuter К. Die Entwicklung der Grenze zwischen Preußen und Litauen seit 1422//AF. 1941.ф8. S. 50–70; Grieser R. Hans von Baysen: Ein Staatsmann aus der Zeit des Niederganges der Ordenherrschaft in Preußen. Leipzig, 1936 (Deutschland und der Osten. 4); Weise E. Der rheinische Hochmeister Paul von Rusdorf (1422–1441) und das Widerstandsrecht der preußischen Stände//Jahrbuch des Kölnischen Geschichtsvereins. 1953. 27. S. 1–41; Weise 1955; Koeppen H. Die Reise des Hochmeisters Paul von Rusdorf nach Welun imjahre 1423//Preußenland. 1964. 2. S. 14–23; APB 1967/II: S. 578; Lückerath C.A. Deutschmeister Eberhard von Saunsheim — Widersacher des Hochmeistertums//ZfO. 1969. 18. S. 270–287; Idem. Paul von Rusdorf: Hochmeister des Deutschen Ordens 1422–1441. Bad Godesberg, 1969 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 15); Idem. Rusdorfiana//Von Akkon 1978: S. 106–111; Neitmann K. Zur Revindikationspolitik des Deutschen Ordens nach Tannenberg: Die Auseinandersetzung zwischen dem Deutschen Orden und Polen-Litauen um die Ratifizierung des Friedensvertrages vom Melno-See 1422/23//Jahrbücher für Geschichte Osteuropas. 1983. 31. S. 50–80; Burleigh 1984: Register; Neitmann K. Die preußischen Stände und die Außenpolitik des Deutschen Ordens vom I. Thomer Frieden bis zum Abfall des Preußischen Bundes (1411–1454): Formen und Wege ständischer Einflußnahme//Ordensherrschaft, Stände und Stadtpolitik/Hg. U. Arnold. Lüneburg, 1985. S. 25–79 (Schriftenreihe Nordost-Archiv. 25); Idem. Politik und Kriegsführung des Hochmeisters Paul von Rusdorf 1422/23//ZfO. 1985. 34. S. 330–378; Neitmann 1990; Lückerath С.A. Uber Staatsverträge des Deutschen Ordens in Preußen//Gedenkschrift für Reinhold Olesch/Hg. H. Rothe. Köln, 1990. S. 103–114; LMA 1993/6: Sp. 1810–1811.

30.

Конрад фон Эрлихсхаузен (Элльрихсхаузен)

12.IV.1441 — 7.XI.1449

Конрад фон Эрлихсхаузен вышел из рода, жившего на франконско-швабском пространстве между Майном и Кохером и около 1400 года возвысившегося до положения имперских министериалов. Известен и иной вариант написания его имени: «Элльрихсхаузен» (он изредка встречается в современных верховному магистру документах). Его семья была связана родственными узами с другими родами южной Германии, игравшими важную роль в государстве Тевтонского ордена как в Пруссии, так и в его немецких баллеях (Зекендорф, Заунсхейм и пр.). Однако из семейства Эрлихсхаузенов нам известны только два рыцаря Тевтонского ордена: Конрад и его двоюродный брат и преемник на посту верховного магистра Людвиг.

Вероятно, Конрад родился между 1390 и 1395 годами. Трудно сказать, в каком возрасте и где он вступил в братство. Он мог быть посвящен в рыцари ордена в каком-то орденском конвенте во Франконии или в Пруссии. Возможно, Конрад стал братом Тевтонского ордена после разгрома при Грюнвальде и прибыл в Пруссию в ходе восполнения личного состава рыцарей. Весной 1415 года он впервые упоминается там как кумпан верховного магистра Михаэля Кюхмейстера. В 1418 году Конрад стал фогтом в Гребине, который в соответствии с административным делением относился к главной резиденции ордена — Мариенбургу. В тот же период Конрад некоторое время занимал должность фогта Роггенхаузена (польск. Рогозно), также относившегося к Мариенбургу. О его военном участии в событиях бурного 1422 года ничего неизвестно. В 1425 году Эрлихсхаузен был назначен комтуром Рагниты. Там, на северо-восточной окраине орденской Пруссии и на линии сообщения с Ливонией, ему был поручен обширный административный округ вместе с особой военно-политической ответственностью по отношению к Литве, что играло тогда важную роль на этапе сближения с великим князем литовским Витовтом. Поэтому вполне логично, что в кризисной ситуации осени 1432 года Эрлихсхаузен был назначен великим комтуром, а весной 1434 года получил должность верховного маршала и комтура Кёнигсберга, однако выступить в роли командующего орденской армией на этой войне с Польшей ему не довелось. После заключения Брест-Куявского мирного договора он выпал из узкого круга высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger) и стал главой комтурства Кульм, а впоследствии — комтурства Торн. Вопрос о том, связаны ли эти должностные перестановки с разногласиями между Конрадом и верховным магистром Паулем фон Русдорфом, остается открытым. Весной 1440 года сословная оппозиция ордену оформилась в «Прусский союз против насилия». Конрад оказался в самом центре событий, поскольку в это время находился близ Вислы. В условиях политической смуты он совместно с другими орденскими сановниками добился должностных перестановок, вернувшись на пост верховного маршала и комтура Кёнигсберга, чтобы в числе прочего образумить рыцарей мятежного конвента.

В этой должности Эрлихсхаузен пребывал до его избрания верховным магистром 12 апреля 1441 года. Своей важнейшей задачей он видел устранение раздоров и примирение группировок среди орденской братии, что главным образом было связано с исходом войны с Польшей. Император Сигизмунд и имперские князья были недовольны Брест-Куявским мирным договором 1435 года. Дейчмейстер Эберхард фон Заунсхейм выступил против верховного магистра Пауля фон Русдорфа, ссылаясь при этом на поддельные Статуты времени верховного магистра Вернера фон Орзельна (1329 г.). Конраду фон Эрлихсхаузену удалось покончить с раздорами в орденском братстве и восстановить авторитет должности верховного магистра. Его сословная политика также предусматривала ослабление напряженности. Конрад сумел усмирить «Прусский союз», выступивший с радикальными требованиями, достигшими кульминации в обращении к праву на сопротивление ордену. Будучи человеком скорее консервативным, чем прогрессивным, он думал о компромиссе между исключительным традиционализмом государства Тевтонского ордена и обоснованными жизненными запросами его сословий. В сотрудничестве с последними он видел условие сохранения государства в будущем. Однако Конрад не был готов определить правовые основы, на которых могло бы строиться сотрудничество между сословиями и властями ордена. Его внешняя политика была направлена на стабилизацию статус-кво, достигнутого «вечным миром» 1435 года. Неудивительно, что уже современные Конраду хронисты, описывая его правление в 1441–1449 гг., называют магистра «стремящимся к миру государем», отмечая его гибкость и желание не допустить войны. Однако полярность интересов сторон при такой политике не исчезла. Государство орденского братства, созданное на лучших традициях Высокого Средневековья, но не связанное с Пруссией наследственной сменой поколений, находилось в принципиальном противоречии с пробудившимися требованиями и нуждами прусских сословий. Если бы в этих условиях внутриорденская оппозиция объединилась с внешнеполитическими врагами — Польшей и Литвой, орденское государство могло бы потерпеть крах.

Конрад фон Эрлихсхаузен осознавал эту опасность. Согласно одной данцигской хронике, перед смертью, наступившей 7 ноября 1449 года, магистр был озабочен тем, что в будущем консервативные силы ордена откажутся от политики компромисса и, изменив курс, вступят на гибельный путь войны. Эти мысли — как показала дальнейшая история — были вполне обоснованны. Преемник Конрада, его племянник Людвиг фон Эрлихсхаузен, стал выразителем интересов той группировки, которая стремилась к возвращению порядков, «как это было и держалось испокон веков в Пруссии».

Время правления Конрада фон Эрлихсхаузена — это десятилетие усилий по поиску компромиссов и стабильности. Поэтому среди верховных магистров XV века Эрлихсхаузена, вероятно, следует считать «политиком», чувствовавшим границы необходимого и возможного, — в отличие от тех, кто добивался восстановления престижа ордена любой ценой, следуя девизу: «Лучше с честью и достоинством погибнуть, чем прожить с позором и сгинуть» (Besser ehrlich und werlich gestorben und verdorben, den schentlich gelebt und vertrieben). В выборе средств и методов своей политики верховный магистр был восприимчив к веяниям времени и, возможно, иногда даже чересчур. Представители консервативных кругов ордена еще при жизни называли его мастером лицемерия и притворства (simulator et dissimulator).

Конрад фон Эрлихсхаузен стал последним в длинном ряду верховных маг истров, похороненных в часовне Св. Анны в Мариенбурге. В отличие от таких его предшественников, как Лютер Брауншвейгский или Винрих фон Книпроде, о его образовании и духовном мире ничего неизвестно. Он был, по всей видимости, набожным человеком, так как в орденских хрониках говорится о его строгом благочестии. Изображений Конрада не сохранилось, дошли лишь сведения официальной «Старшей хроники верховных магистров»: «Он был красивый и богобоязненный человек. У него были светлые волосы и короткая борода». Едва ли такое словесное описание можно назвать портретом; дошедшие до нас позднейшие изображения магистра — плод чистой фантазии художников.

Schreiber 1913: S. 727–731; Oelsnitz 1926: S. 75; Murawski K.-E. Zwischen Tannenberg und Thom: Die Geschichte des Deutschen Ordens unter dem Hochmeister Konrad von Erlichshausen 1441–1449. Göttingen, 1953 (Göttinger Bausteine zur Geschichtswissenschaft. 10/11 = Veröffentlichungen der Historischen Komission für ost- und westpreußische Landesforschung. 3); Weise 1955: S. 818; Burleigh 1984; NDB 1980/12: S. 518–519; Neitmann 1986; Neitmann 1990; LMA 1991/5: Sp. 1350–1351.

31.

Людвиг фон Эрлихсхаузен (Элльрихсхаузен)

21.III.1450 — 4.IV.1467

Как и его предшественник, Людвиг фон Эрлихсхаузен относился к роду франконских рыцарей фон Элльрихсхаузен, вышедших из министериалов Гогенлоэ и имевших резиденцию близ Крайльсхейма. Некоторые историки полагают, что он был братом верховного магистра Конрада фон Эрлихсхаузена, но это маловероятно. Генеалогические исследования этого семейства малоубедительны, и до сих пор остается неясным, был ли Людвиг двоюродным братом или, учитывая разницу в возрасте, племянником Конрада. Вероятно, его родителями были умерший в 1424 году Конрад фон Элльрихсхаузен, земельный судья графства Грайсбах, и Маргарита Це фон Ягстхейм. Точно известно, что у верховного магистра Людвига было два брата и две сестры: Георг (ум. 1478), выпускник Гейдельбергского университета, каноник в Вюрцбурге, земельный судья герцогства Франкония, неоднократно выполнявший дипломатические миссии для Тевтонского ордена; Вильгельм (ум. 1504), также каноник в Вюрцбурге и пробст (настоятель монастыря) в Вехтерсвинкеле; сестры Барбара и Елизавета стали монахинями-доминиканками в Ротенбурге-на-Таубере. Двоюродным братом магистра был Иоганн фон Элльрихсхаузен, в 1450 году священник церкви Св. Георгия в Аттергау, который содействовал переводу одного из орденских братьев в Пруссию. Содержащееся в одной из хроник сведение, что мать Людвига была сестрой Генриха Рейсса фон Плауэна, долгие годы выполнявшего обязанности верховного шпиттлера, а впоследствии ставшего верховным магистром, не имеет документального подтверждения.

Поскольку одна из хроник называет Людвига во время избрания верховным магистром молодым, ему, вероятно, не исполнилось и 40 лет. Возможно, до своего прибытия в Пруссию он был братом-рыцарем в одном из орденских конвентов между Мергентхеймом и Эттингеном, с которыми его семейство было связано еще до 1400 года, однако источники об этом не сообщают. В качестве брата ордена он впервые встречается в 1434 году (ему было, вероятно, 20 лет) как кумпан комтура Бранденбурга. В 1436–1439 годах он был младшим, а в 1439–1440 годах — старшим кумпаном верховного магистра Пауля фон Русдорфа. После смены верховного магистра он оставался в комтурстве Мариенбург, в 1440–1442 годах поочередно возглавляя фогтства Леске и Херренгребин. В 1442 году Конрад фон Эрлихсхаузен отправил его в Кульмскую землю, где Людвиг получил фогтство Лейпе с комтурством Шёнзее, а в 1446 году стал комтуром Меве. В то же время Людвигу поручали и внешнеполитические миссии. В качестве примера можно упомянуть его поездку к императору Фридриху III в 1446 году и на коронацию польского короля Казимира IV в Краков в 1447 году. После кончины Конрада фон Эрлихсхаузена (7 ноября 1449 года) наместником верховного магистра стал великий комтур Генрих Зольр фон Рихтенберг. Однако на выборах нового верховного магистра, назначенных на 21 марта 1450 года, выбор пал не на одного из узкого круга высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger), большинство которых находилось на этих должностях еще с 1441 года, а на Людвига фон Эрлихсхаузена. Один из данцигских хронистов вложил в уста умирающего верховного магистра слова (хоть их достоверность и невозможно доказать), которые могут прояснить тогдашнюю расстановку сил в ордене. Согласно этому сообщению, Конрад рекомендовал комтура Остероде Вильгельма фон Эппингена на должность верховного магистра за его рассудительность и одновременно предостерегал от избрания верховного шпиттлера Генриха Рейсса фон Плауэна, жесткая позиция которого привела бы к войне в будущем. Он также понимал, что высокопоставленные сановники (Großgebietiger) могут избрать и его слабовольного племянника Людвига, надеясь руководить им как вздумается.