Броненосец «Потёмкин»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Сегодня приговор будет исполнен. Умираю за правду с гордостью, как подобает революционеру; передай последний мой привет товарищам. Прощай!»

Так погиб наш товарищ и показал нам пример того, как нужно бороться и умирать за великое дело освобождения народа».

Казнь Матюшенко была вопиющим беззаконием. По манифесту, вырванному у царя революцией 1905 года, смертная казнь должна была быть заменена ему пятнадцатилетней каторгой.

Чтобы обойти закон, царские крючкотворы вынесли Матюшенко смертный приговор за преступление, совершённое в феврале 1906 года. Это «преступление» заключалось в том, что Матюшенко написал в это время воззвание к офицерам армии и флота и отправил его почтой адъютанту третьего флотского экипажа штабс-капитану Данилову, с «целью побудить этого офицера нарушить долг службы и совместно с другими, в числе более восьми человек, перейти к восстанию против начальства».

Царь жаждал мести, и Матюшенко должен был погибнуть.

Глава V

Встреча в Швейцарии

Весною 1906 года, проживая в Лозанне (Швейцария), я получил письмо примерно такого содержания.

«Потёмкинские друзья шлют привет из Цюриха «Студенту». Желательно повидаться. Нам выехать нельзя: работаем, да и грошей на всех нас треба много. Коли есть охота, приезжай, желательно воскресенье: Денисенко, Дымченко, Кулик, Резниченко...» и ещё пять-шесть подписей.

В ближайшее воскресенье я выехал в Цюрих. Путешествие из Лозанны в Цюрих длится всего пять часов. Было ещё утро, когда я разыскал на окраине дом, где жили потёмкинцы. Взбегаю по крутой винтовой лестнице. Точно на спардек взбираюсь. На лестнице полумрак, как в батарейной палубе «Потёмкина». Нарочно, что ли, выбрали такой домишко — узкий и высокий, как корабль. Во всём Цюрихе второго такого не сыщешь.

Наверху кто-то приоткрыл дверь. На площадке появилась статная фигура. Ну, конечно, он, степной лирик, Кулик! Немного странно видеть их в штатском. Но белизна крахмальных воротничков, безукоризненная складка на старательно выутюженных, хоть и дешёвых брюках, чисто выбритые лица выдают выработанную годами матросской службы привычку к опрятности. В большой комнате, служившей столовой, всё блистало чистотой. На белоснежной скатерти был приготовлен утренний завтрак. Матросы жили коммуной. Выпили традиционную морскую чарку и сели за стол.

— Как же вы попали сюда, ребята?

— А вот его молитвами, — ответил Дымченко, указывая на Денисенко.

Конечно, потребовалось вмешательство Кулика, чтобы Денисенко наконец заговорил.

Арборе вызвал к себе в Бухарест Денисенко. Это было через несколько дней после высылки Матюшенко из Румынии. Старый народоволец был взволнован. Румынские товарищи предупредили его о новых кознях царской агентуры в Румынии. После неудачной попытки схватить Матюшенко русское правительство добивалось выдачи Денисенко. Царские агенты утверждали, что машины броненосца были испорчены Денисенко уже после того, как все матросы высадились. Этот акт, якобы совершённый Денисенко, расценивался царским правительством как уголовное преступление, совершённое на русской территории. А посему румынское правительство может выдать Денисенко русским властям, не навлекая на себя упрёка в нарушении слова.

Арборе приготовил для Денисенко заграничный паспорт и посоветовал ему немедленно покинуть Румынию.

Нелегко было Денисенко расстаться с боевыми товарищами. Но советом Арборе пренебрегать не приходилось. Денисенко выехал в Цюрих. Денег у него едва хватило на дорогу. Вопрос о работе встал перед ним чуть ли не в день приезда в Швейцарию. Утром следующего дня Денисенко подошёл к воротам какого-то цюрихского завода. По-немецки он не знал ни слова, но он обладал сильными и искусными руками. Они-то выручили Денисенко. Он бесцеремонно отшвырнул табельщика в проходной будке и прошёл на территорию завода. Пока табельщик давал звонки сторожам, Денисенко вошёл уже в один из цехов завода. Оглядевшись, он подошёл к группе станков. У каждого станка стоял рабочий. Денисенко оттолкнул от станков одного за другим четырёх рабочих. Возмущённые рабочие приготовились основательно проучить «неучтивого» пришельца, как вдруг застыли от удивления. Этот с виду неуклюжий великан начал управлять работой четырёх станков. Его руки двигались с непостижимой быстротой и точностью. Он успевал и поворачивать изделие, и снимать стружку, и регулировать ход шпинделей, и устанавливать новое изделие взамен отточенного. Одним словом, Денисенко один исполнял работу нескольких токарей. Вокруг него собралась толпа; все с напряжённым вниманием следили, долго ли выдержит такой темп странный незнакомец. Подошёл мастер. Он взял в руки обточенное изделие, посмотрел сначала на него, потом на Денисенко и, ничего не сказав, ушёл куда-то.

Денисенко было очень неловко перед рабочими, которых он отстранил от станков. «Может быть, они совсем потеряют работу? — думал он. — Ну нет, на такое не согласен; уволят их, и я не останусь».

Вдруг раздались аплодисменты. На одно мгновение Денисенко оторвался от своего дела. Он поднял глаза: аплодировали рабочие, станки которых он отвоевал. Они дружески улыбались. У Денисенко отлегло от сердца. Впоследствии он узнал, что строительство железной дороги через Сен-Готард обеспечило завод заказами на целый год. Завод остро нуждался в рабочих-специалистах.

Снова подошёл мастер, на этот раз не один. За ним важно шествовало начальство во главе с хозяином предприятия. Всем хотелось взглянуть на работу этого чудо-мастера. Нашлись и переводчики: на заводе работали трое русских эмигрантов. Денисенко приняли на работу. Он осмелел, спросил, не может ли выписать из Румынии нескольких своих товарищей. Он не ручается, что они сумеют работать на многих станках, но дело своё они знают. Хозяин согласился, даже приказал выдать аванс на переезд. Денисенко был несказанно обрадован. В первую очередь надо было выручать Дымченко и Кулика. За ними тоже охотились царские агенты. Они являлись ближайшими кандидатами на арест. Труднее всего было устроить на работу Дымченко. Он не знал ни слесарного, ни токарного дела. Денисенко пристроил его своим подсобным. Ему пришлось для этого взять ещё добавочный станок. Было трудно, но он всё же справлялся.

Затем пошли рассказы о жизни потёмкинцев, об аресте Матюшенко в Бухаресте. Нелегко жилось матросам на чужбине. Но потёмкинские комитеты сплачивали черноморцев и помогали им переносить невзгоды и лишения эмигрантской жизни. Потёмкинцев можно было встретить всюду на территории маленькой Румынии. Немало работало их в крупных имениях, где применялись сельскохозяйственные машины. Там нуждались в искусных руках потёмкинских механиков и слесарей. Некоторые из потёмкинцев, женившись на румынских крестьянках, осели на земле. Они выпадали из коллектива. Хозяйственные тяготы малоземельного румынского крестьянства целиком поглотили их.

Работа потёмкинских комитетов сказалась и па моих собеседниках. Выросли люди. Они следили за политической жизнью в России. Мечтали о свиданиях с Лениным. Копили деньги на поездку к нему.

Время далеко перевалило за полдень, когда мы спустились к Цюрихскому озеру. Достали большую лодку. На вёсла сели по-военному, каждый на одно весло. Получилась настоящая восьмёрка. Наша лодка птицей неслась по озеру.

На броненосце Кулик и Дымченко просили Кирилла и меня обучить матросов революционным песням. Мы не могли этого сделать. Мы хорошо знали тексты этих песен, но оба не умели петь. Не знали этих песен даже лучшие матросские певцы. И на корабле, где часто пели хором народные и матросские песни, никогда не раздавались чудесные мелодии, созданные русскими революционерами.

Эти песни потёмкинцы разучили в Бухаресте, в домике Арборе, где собирались русские политические эмигранты.

И теперь, выплыв на широкие просторы озера, друзья бросили вёсла и затянули сперва «Дубинушку», а потом другие революционные песни. Пели дружно и хорошо.

— Научились? — спросил я.

— Многому научились, — вздохнув, ответил Дымченко. — Если бы в ту пору столько знали, не упустили бы «Потёмкина».

Глубокая грусть звучала в его голосе.

Это было первое за всё время нашей встречи воспоминание о «Потёмкине».

Кулик мгновенно перевёл разговор. Видно, до сих пор они тяжело переживали ошибки потёмкинского восстания.