– Это меня радует, он такой одинокий. Спокойной ночи, маменька, дорогая, как несказанно хорошо и уютно, когда вы с нами! – прозвучали в ответ слова Мег.
Миссис Марч очень нежно поцеловала ее, а когда дочь ушла, сказала удовлетворенно, но и с сожалением: «Она Джона еще не любит, но скоро научится его любить».
Глава двадцать первая. Лори буянит, а Джо восстанавливает мир
На лицо Джо следовало бы внимательно посмотреть на следующий день, так как их с матерью секрет лег на ее плечи тяжким грузом, и девочке было очень трудно удержаться, чтобы не принять таинственный и важный вид. Мег это заметила, но не побеспокоилась расспросить, в чем дело, так как хорошо знала, что справляться с Джо лучше всего, следуя «закону противоположностей», и не сомневалась – сестра расскажет ей все сама, если ее не спрашивать. А посему она была весьма удивлена, когда молчание осталось нерушимым и Джо вдруг обрела покровительственный тон, явно угнетавший Мег, которая в свою очередь приняла вид полной достоинства сдержанности и целиком посвятила себя заботам о матери. Таким образом, Джо оказалась полностью предоставлена самой себе, потому что миссис Марч заняла ее место сиделки при Бет и посоветовала ей отдохнуть, поразмяться и поразвлечься после столь долгого заточения. И так как Эми отсутствовала, ее единственным прибежищем оказался Лори, но, притом что ей всегда было приятно и интересно находиться в его обществе, теперь она стала его опасаться, потому что он беспрестанно ее поддразнивал, и она боялась, что он вызнает у нее ее секрет.
Она была, разумеется, права, потому что не успел этот проказник заподозрить, что она хранит от него некую тайну, как вознамерился все тут же выведать и устроил Джо поистине тяжкую жизнь. Он пытался подольститься к ней, подкупить, высмеивал, угрожал, притворялся совершенно безразличным к тому, узнает он правду или нет, заявлял, что и так все сам знает, потом – что его это больше не интересует, и, наконец, благодаря неослабному упорству, удовольствовался сообщением, что тайна касается Мег и мистера Брука. Возмущенный тем, что его учитель не доверился ему, он решил «пошевелить мозгами» и измыслить подходящее возмездие за проявленное к нему пренебрежение.
Между тем Мег, очевидно, забыла обо всем этом и была поглощена подготовкой к возвращению домой отца, однако с ней вдруг произошла разительная перемена, и пару дней она, казалось, была сама не своя. Она вздрагивала, когда с нею заговаривали, краснела, когда на нее смотрели, стала очень молчалива и сидела над пяльцами с шитьем как-то неуверенно и тревожно. На вопросы маменьки она отвечала, что чувствует себя вполне хорошо, а Джо заставляла умолкнуть, требуя оставить ее в покое.
– Она чувствует ее прямо в воздухе – это я про любовь – и идет к ней ужасно быстро. У нее уже видны почти все симптомы: она возбуждена и сердита, не ест, лежит без сна и забивается в уголок – похандрить. Я подслушала, как она напевает ту песенку, что он для нее переводил, а один раз она назвала его «Джон», совсем как вы, и потом стала красная, как мак. Что же мы будем делать, маменька?! – вопрошала Джо, готовая на любые меры, вплоть до насильственных.
– Ничего – только ждать. Оставь ее в покое, будь доброй и терпеливой, а приезд вашего отца все расставит по своим местам, – ответила миссис Марч.
– Смотри-ка, Мег, тебе записка, запечатанная. Как странно! Тедди никогда мне не запечатывает, – сказала на следующий день Джо, распределяя содержимое маленькой почтовой конторы.
Миссис Марч и Джо погрузились в собственную корреспонденцию, когда странный возглас Мег заставил их поднять глаза и увидеть, что она пристально смотрит на полученную записку, а на лице ее – ужас.
– Что с тобой, девочка моя? – воскликнула ее мать, бросаясь к ней, а Джо попыталась отобрать у нее листок, причинивший какое-то зло.
– Это все ошибка! Он не мог это мне послать! Ах, Джо, как ты могла такое сделать? – И Мег закрыла лицо руками, рыдая так, словно у нее разрывалось сердце.
– Мег, я ничего не сделала! О чем она говорит? – закричала пришедшая в полное замешательство Джо.
Обычно добрые глаза Мег теперь сверкали гневом. Она вытащила из кармана смятую записку и бросила ее в Джо, говоря с упреком:
– Ты это написала, а дрянной мальчишка тебе помогал. Как могла ты быть такой грубой, Джо, такой низкой и жестокой к нам обоим?
Джо почти не слышала ее слов, так как они с матерью в это время читали записку, написанную чужим почерком:
– Ох, ну и злодей же он, хоть и малолетний! Это он мне так решил отплатить за то, что я маме слово дала молчать. Ну и задам же я ему – от всей души, и приведу его сюда – прощенья просить! – воскликнула Джо, горя желанием немедленно осуществить правосудие. Однако миссис Марч удержала ее, сказав с таким выражением, какое редко можно было увидеть на ее лице:
– Погоди, Джо, прежде всего тебе следует очиститься от обвинения. Ты устраивала столько всяческих проказ, что, я боюсь, ты могла приложить руку и к этой.
– Даю вам слово, мама, я тут ни при чем! Я никогда не видела этой записки раньше и ничего о ней не знаю, и это такая же правда, как то, что я живу на свете, – заявила Джо так серьезно и с такой искренностью, что и мать, и сестра сразу ей поверили. – Если бы я в этом участвовала, я бы это сделала гораздо лучше и в записке был бы какой-то смысл. Мне казалось бы, что вы сразу распознаете, что мистер Брук никак не мог написать бессмыслицу вроде этой, – добавила она, с презрением отбросив бумажку.
– Это похоже на… его почерк, – запинаясь, проговорила Мег, сравнивая эту записку с какой-то другой, которую держала в руке.
– Ах, Мег, ты ведь на ту ему не ответила, правда? – поспешно спросила миссис Марч.
– Да. Я… ответила! – И пристыженная Мег закрыла лицо руками.
– Ну и скандал! Позвольте же мне притащить этого противного мальчишку сюда – пускай объяснится и получит по заслугам! Не успокоюсь, пока он не попадет ко мне в руки! – И Джо снова направилась к двери.
– Тихо! Дайте мне со всем этим разобраться! Все гораздо хуже, чем я думала. Маргарет, расскажи-ка мне все по порядку, – приказала миссис Марч, усаживаясь рядом с Мег и придерживая рукою Джо, чтобы та не умчалась прочь.
– Я получила первое письмо через Лори, было непохоже, что он знает что-нибудь про это, – начала Мег, не поднимая глаз. – Сначала я заволновалась, хотела вам рассказать, потом вспомнила, как вам нравится мистер Брук, и подумала, что вы не рассердитесь, если я немножко – несколько дней – подержу все в секрете. Я такая глупая – мне приятно было думать, что никто ничего не знает, и, пока я решала, что же мне ответить, я чувствовала себя, как те девушки в книжках, которым приходилось так делать по необходимости. Простите меня, мама, я расплачиваюсь теперь за свою глупость. Я уже никогда не смогу прямо посмотреть ему в глаза.
– Так что же ты ему ответила? – спросила миссис Марч.
– Я написала только, что еще слишком молода, чтобы что-то делать по такому поводу, что не хочу иметь от вас секретов и что ему следует поговорить с папой. Я написала, что очень ему благодарна за доброту и буду ему другом и больше ничего на долгое время.
Миссис Марч улыбнулась, словно была очень этим довольна, а Джо захлопала в ладоши и воскликнула со смехом:
– Ну, ты прямо как Кэролайн Перси[99] – просто воплощенное благоразумие! Дальше, Мег! Рассказывай – что он на это ответил?
– Он пишет совершенно по-иному. Он говорит, что никогда не посылал никаких писем о любви и очень сожалеет, что моя проказливая сестрица Джо позволила себе столь вольно обращаться с нашими именами. Его письмо очень доброе и уважительное, но подумать только, как все это ужасно для меня!
[99] Кэролайн Перси – героиня весьма популярного в США романа анонимного автора, издававшегося в 1848 и 1865 гг. под названием «Уилфред Монтрессор, или Тайный Орден Семерых». Роман автора книг «Абель Парсонс, или Месть Братьев», «Флоренс де Лейси» и др.