Лори говорил это, одновременно подписывая и взявшись уже запечатывать завещание, так что глаз на Эми он не поднимал, пока большая слеза не упала на бумагу. Лицо Эми было полно тревоги, но она спросила только:
– А нельзя людям делать что-нибудь вроде постскриптума к завещанию, хоть иногда?
– Да, это называется «кодицил»[95].
– Тогда добавьте и к моему один. Я желаю, чтобы все мои кудряшки были срезаны и отданы друзьям и подругам, я забыла об этом, но хочу, чтобы так было сделано, хотя это испортит мой вид.
Лори добавил это распоряжение, улыбнувшись при мысли о сей последней – и величайшей – жертве Эми. Затем он развлекал ее целый час и проявил большой интерес к ее испытаниям. Но когда он уже собрался уходить, она остановила его и прошептала:
– А Бет действительно в большой опасности?
– Боюсь, что да, но мы должны надеяться на лучшее, так что не надо плакать, моя дорогая.
И, совсем как брат, Лори обнял девочку, что стало ей большим утешением.
Когда Лори ушел, она укрылась в своей часовенке и, сидя в сумерках, молилась о Бет, с болью в сердце проливая слезы и чувствуя, что миллионы бирюзовых колец не смогут утешить ее, если она потеряет свою любимую сестричку.
Глава двадцатая. Конфиденциальная
Мне кажется, я не смогу найти слова, чтобы рассказать о встрече матери с ее дочерьми. Такие часы прекрасны, когда их переживаешь, но описывать их очень трудно, так что я оставляю это воображению моих читателей, сказав лишь, что дом был переполнен истинным счастьем, что самая нежная мечта Мег осуществилась, ибо, когда Бет пробудилась от долгого целительного сна, первое, на что упал ее взгляд, была маленькая роза и лицо матери. Слишком ослабевшая для того, чтобы чему-то удивляться, девочка лишь улыбнулась и теснее прижалась к любовно обвившим ее рукам матери, чувствуя, что ее отчаянная тоска наконец-то утолена. Затем она снова уснула, а старшие ее сестры принялись ухаживать за матерью, которая не могла, да и не хотела разжать исхудалые пальцы, сжимавшие ее руки даже во сне.
Ханна «сочинила» и подала путешественнице поразительный завтрак: иначе найти выход своим взбудораженным чувствам она не могла, и Мег с Джо, словно два почтительных аистенка, кормили свою матушку, слушая ее отчет шепотом о состоянии отца, об обещании мистера Брука остаться и ухаживать за ним, о задержках поезда из-за снежной бури на пути домой и несказанном облегчении уже от вида полного надежды лица Лори, когда она, изможденная усталостью, волнениями и холодом, наконец приехала.
Каким же странным и в то же время приятным выдался этот день! За окнами все было так ярко и весело: казалось, весь мир высыпал наружу – приветствовать первый снег. И так тихо и спокойно было все в доме, потому что все спали, изнуренные долгим бдением, и в доме воцарился Священный день отдохновения, охраняемый близ дверей клюющей носом Ханной. С благим чувством освобождения от тяжкого бремени Мег и Джо смежили усталые очи и улеглись отдохнуть, словно потрепанные штормом корабли, наконец-то вставшие на якорь в тихой гавани. Миссис Марч не покидала Бет, но отдыхала в большом кресле, часто просыпаясь, чтобы взглянуть на Бет, пощупать ее лоб и поразмышлять об этом своем ребенке, словно скупец о почти уже утраченном, но вновь обретенном сокровище.
Тем временем Лори был отправлен успокоить Эми и поведал там всю историю так умело, что тетушка Марч фактически сама «захлюпала» и ни разу не произнесла «Я же вам говорила!». Эми по этому поводу показала себя такой сильной, что я решила: хорошие мысли в ее маленькой часовне действительно стали приносить свои плоды. Она быстро отерла слезы, обуздала нетерпеливое стремление поскорее увидеться с мамой и ни на миг не задумалась о бирюзовом колечке, когда старая дама от всей души согласилась с мнением Лори о том, что Эми вела себя как замечательная маленькая женщина. Даже Полли, казалось, изменил к ней отношение, так как назвал ее доброй дéвицей, благословил ее запонки и пригласил «выйти пр-ройтись» своим самым дружелюбным тоном. Она с радостью вышла бы насладиться погожим зимним днем, но, обнаружив, что Лори буквально засыпает на ходу, хотя весьма мужественно силится скрывать этот факт, она убедила его отдохнуть на диване, пока она напишет записку матери. Это занятие потребовало у нее много времени, и когда она вернулась, он крепко спал, растянувшись на диване, подложив обе руки под голову, а тетушка Марч, опустив занавеси, сидела совершенно праздно в необычайном приступе добросердечия.
Через некоторое время обе они подумали, что он может не проснуться до вечера, да и я тоже так думаю, если бы его с успехом не пробудил радостный возглас Эми при виде ее матушки. В этот день, вероятно, в городе было великое множество счастливых девочек, но – и это мое личное мнение – Эми была самой счастливой из всех, когда сидела на коленях у мамы и рассказывала ей о своих испытаниях, слушала утешительные слова и была вознаграждена одобрительными улыбками и нежной лаской. Они сидели вдвоем, уединившись в часовенке, против которой у матери не возникло возражений, когда Эми объяснила ей причину и цель.
– Наоборот, детка, мне это очень нравится, – сказала миссис Марч, переведя взгляд с пыльных четок на сильно потрепанную маленькую книжечку, а затем на прелестную картину, увитую гирляндой вечнозеленых лоз. – Отличный план – устроить такое местечко, куда можно уйти, чтобы побыть в тишине и покое, когда что-то волнует или огорчает нас. В жизни нашей случается много тяжких часов, но мы всегда можем все вынести, если обратимся за помощью как надо. Думается мне, моя маленькая дочка как раз и учится этому.
– Да, мама. И когда я отправлюсь домой, я собираюсь устроить себе уголок в большом чулане, где помещу свои книги и копию этой картины, которую уже попыталась сделать. Лицо женщины не очень получилось, оно слишком прекрасно, чтобы я смогла его написать, но младенец получился получше, и мне это очень нравится. Я люблю думать, что Он когда-то тоже был маленьким, тогда уже не кажется, что я слишком далеко от Него, и это мне помогает.
Эми показала на младенца Христа на коленях Богоматери. Миссис Марч заметила что-то на ее поднятой руке, и это вызвало у нее улыбку. Она ничего не сказала, но Эми перехватила и поняла ее взгляд и после минутного молчания серьезно сказала:
– Я хотела поговорить с вами об этом, но забыла. Тетушка Марч подарила мне это кольцо сегодня. Она меня подозвала к себе, поцеловала, надела его мне на палец и сказала, что она мною гордится и хотела бы оставить меня у себя навсегда. И она дала мне этот забавный гард[96], чтобы не слетало бирюзовое – оно мне великовато. Мне хотелось бы их носить, можно, маменька?
– Они очень хороши, но мне думается, ты слишком мала еще для таких украшений, Эми, – сказала миссис Марч, взглянув на маленькую пухлую ручку с кольцом из небесно-голубых камней на указательном пальце и на затейливый гард в виде двух маленьких, сложенных вместе золотых рук.
– Я постараюсь не стать тщеславной, – пообещала Эми. – Мне кажется, кольцо нравится мне не только потому, что оно такое красивое, а потому, что я хочу носить его, как та девочка из рассказа носила свой браслет, чтобы он ей о чем-то напоминал.
– Чтобы оно напоминало о тетушке Марч? – И ее мама рассмеялась.
– Нет, чтобы оно напоминало мне не быть эгоисткой.
Вид у Эми при этом был такой искренний и серьезный, что миссис Марч перестала смеяться и вполне уважительно выслушала маленький план дочери.
– В последнее время я много думала про мою «котомку недостатков»; самый большой в ней – то, что я эгоистка, поэтому я хочу изо всех сил постараться от этого излечиться, если только смогу. Бет совсем не эгоистка, и по этой причине все ее любят и ужасно боятся ее потерять. Никто не будет так сильно бояться потерять меня, если я вдруг заболею, я этого не заслуживаю, а мне хотелось бы, чтобы меня очень многие любили и скучали бы обо мне, как настоящие друзья, так что я буду стараться быть как Бет – изо всех сил. Я часто забываю про свои решения, но если у меня всегда будет что-то такое, что напомнит мне об этом, я думаю, все получится гораздо лучше. Можно, мы так попробуем?
– Да, только я больше надежд возлагаю на уголок в большом чулане. Носи свое кольцо, моя милая, и старайся изо всех сил. Думаю, у тебя все получится, потому что искреннее желание быть хорошей и доброй – уже половина дела. А теперь мне надо вернуться к Бет. Не оставляй стараний, моя малышка, и очень скоро мы снова увидим тебя дома.
В тот же вечер, когда Мег писала отцу отчет о благополучном приезде путешественницы, Джо тихонько проскользнула наверх и, найдя матушку на ее обычном месте, постояла с минуту, беспокойным жестом запустив пальцы в собственную шевелюру, лицо ее выражало полнейшую нерешительность.
– Что такое, милая моя? – протянула к ней руку миссис Марч, ее лицо говорило: «Доверься мне!»
– Мама, я хочу вам что-то сказать…
– О Мег?
[95] Да, это называется «кодицил». – Кодицил (юр.) – дополнительное распоряжение к завещанию.
[96] И она дала мне этот забавный гард… – Гард – кольцо, надеваемое для страховки другого кольца, которое великовато, чтобы то не спадало.