— Мне много чего известно. Имя… Вам никогда не говорили, что оно звучит несколько на французский лад?
Глядя в окно, он вдруг увидел, как Мюир, стоя у машины, осторожно взял за плечо Эда Ломбарди, внимательно посмотрел на его лицо, еще хранящее следы недавних ожогов, потом вдруг вытащил из широкого рукава небольшой бластер и, показав что-то на рукояти, протянул его офицеру. Ломбарди благодарно кивнул, засунул оружие в складки своей фетты и нырнул в салон. Йорг мягко улыбнулся.
«Да, Мю, ты не изменился», — сказал он себе.
Харрис и Мюир вернулись в комнату. Энгри смотрел на Йорга с неприкрытым интересом — за время службы на Россе Детеринг прекрасно изучил особенности лидданской мимики и «читал по лицам» вполне уверенно. В том, что Йорг опознал его, не было ничего удивительного. Ла Эрденн-восьмой, выходец из знаменитого аристократического рода, давно прославился как профессиональный искатель удачи; пиратством он брезговал, но охотно брался за разнообразные рискованные дела иного рода. Его небольшой отряд, состоящий из бывших офицеров лидданского десанта, принимал участие в десятке эпизодов корварского криминального противостояния, которые имели место в первые послевоенные годы на некоторых полудиких планетах. Когда неуловимая ортианская группировка «Зеленый узор» вдруг объявила о своем контроле над одной из далеких и мало кому интересных колоний, Энгри возглавил штаб межрасовой группировки наемников, которую Орт ангажировал для решения этой проблемы, не желая вводить в дело регулярные войска. Ла Эрденн со странным упрямством именовал себя «полковником», хотя на самом деле подзабытая уже большая война принесла ему чин, эквивалентный имперскому уинг-генералу.
Что интересно, ни Корвар, ни Высокая Лид-да никаких претензий ему никогда не предъявляли…
— Нужно думать, — проговорил Мюир, тяжело опускаясь в кресло. — Энгри щепетилен, любит все проверить и перепроверить, но я уже вижу, что лорд Харрис абсолютно прав. Киллиен нашел себе войска, да еще и не самые слабые на свете. Ты, Йорг, уверяешь, что их всерьез готовили к работе на лидданской инженерной технике? Что ж, это многое объясняет. Да-а, они будут копать… проблема в том, что Таккале заселена весьма слабо, и обнаружить, где там что копают, — не так-то просто. Хотя, конечно, такие задачи нам решать уже приходилось.
— Ты как будто не понимаешь, что с потерей Таккале движение не остановится, а только усилится! — рявкнул Энгри. — Мы потеряем Далаан, а что будет потом? Потом правительству так или иначе придется вмешиваться, то есть привлекать войска. Гражданская война, как любят говорить наши друзья хомо? И неизбежно сунут свой нос корварцы, которые никогда не забудут договоры, подписанные пятьсот лет назад. И хорошо еще, если они не затребуют корпусов так десять у Империи Человечества, потому что своей пехоты у них не хватает хронически. А уж Империя, готовая воевать всегда и везде, пошлет эти войска с огромной радостью!
Харрис вздохнул и хрустко размял пальцы правой руки, словно готовясь нанести удар. По его виску медленно стекала капля пота.
— Давайте вернемся к Таккале, — сказал он. — Мне об этом мире не известно почти ничего. Единственное, что я помню, — он не очень подходит представителям вашей расы. Но тем не менее чрезвычайно ценен. Почему?
— Таккале скорее подошел бы россам, — вздохнул Энгри. — Но он слишком далек для них, да и кошачьи, как вы помните, не очень заинтересованы в развитии колоний. Хотя смотрите сами. — Он извлек из складок фетты коммуникатор, и через несколько секунд перед глазами Детеринга и Харриса возникло яркое, многокрасочное объемное изображение голубой планеты, рядом с которой висел небольшой розоватый спутник.
— Вторая луна сейчас не видна, — усмехнулся лиддан. — Смотрите, вам должно понравиться.
Камера вдруг стремительно нырнула вниз, сквозь пелену атмосферы. Еще мгновение — и краткая муть сменилась изумрудной зеленью. Съемка велась с относительно небольшой высоты; холмы казались отсюда складками небрежно брошенного зеленого шелка, игриво переливающимися на солнце розовым золотом. То синий, то вдруг бирюзовый океан мерно катил пенные барашки волн, и над ними парили, лениво вздымая огромные крылья, клювастые белые птицы.
— Этот мир прекрасен, — не удержался Харрис. — Все же гидробаланс, как я вижу, не очень приемлем для вас? Даже тропические пояса почти целиком покрыты растительностью, следовательно, там весьма высокая влажность.
— Увы, — согласился Энгри. — Но ценность Таккале заключается именно в сочетании целого ряда факторов. Это — старый мир, который из-за двух своих лун не смог породить разум. Эволюция его причудлива, почвы — чрезвычайно богаты во всех климатических поясах. Для Сообщества Далаан Таккале является главной агротехнической лабораторией, занятой разработкой новых технологий, которые позволят в будущем выращивать привычные нам культурные растения в мирах, биосфера которых кажется на первый взгляд неприемлемой. Мы много едим, милорд, и в отличие от вас, хомо, терпеть не можем скученности, поэтому нам все время нужны новые планеты.
— Впервые о таком слышу, — нахмурился Харрис.
— Да, да-а… именно поэтому мы постоянно бьемся над энергоэффективностью двигателей — нам очень нужны быстроходные звездолеты с огромным радиусом, ведь жить на планете типа очаровавшей вас Таккале согласятся единицы, а миров с благоприятным для нас климатом очень мало. Нам везде холодно, Харрис, и с этим ничего не поделаешь.
— Мы тоже недавно померзли, — рассмеялся Детеринг. — Я переношу высокие широты и холода относительно благополучно, а вот мои друзья, уроженцы теплых миров, пережили не самые приятные ощущения.
— Я почти два года жил в месте, очень похожем на умеренные широты твоего родного Сент-Илера, — отозвался Мюир. — И чувствовал себя вполне терпимо. А сколько я летал с Костасом!
— Что-то я не помню, чтобы ты сильно замерзал на «Шерпе». Хотя Костас всегда держал температуру немного ниже нормы.
— Иногда я носил комбинезон с подогревом, хотя ты этого, конечно, не видел. Ты часто вспоминаешь «Шерпу»?
— Как я могу не вспоминать, Мю?
— Да… для меня это были самые спокойные годы, которые закончились после того, как ты выполнил приказ. Всем нам заплатили так, как и обещали, да еще и твой роскошный подарок, за который я даже не успел поблагодарить… Экипаж Костаса перестал существовать, и это его, кажется, удивило до слез. Все разбежались. Не летать Костас не может, но что с ним стало дальше, я не знаю.
— Тебе жаль, Мю?
— Я не знаю, парень. Нам с тобой сейчас придется слегка повоевать, и это меня хоть чуть-чуть, но обнадеживает — не все еще, как вы говорите, потеряно. Драться рядом с тобой — комфортно, это как возвращение в юность, в те времена, когда еще никто никого не предавал. Точнее, — Мюир воздел над головой ладонь и поднялся из кресла, — еще не успел предать…
Йорг раскурил сигару и пошел к окну. Горячий ветер все так же неутомимо шевелил ветвями деревьев в довольно запущенном саду. Глядя сквозь листву на заполняющее все вокруг белое сияние, он уже видел зеленые холмы Таккале.
— Мю все решил за нас, Тео, — негромко произнес он. — Вы слышали?
— Рано или поздно мы пришли бы туда же, — усмехнулся в ответ Харрис.
— Вы еще можете отказаться. Этих людей должен выводить я. И если там будет бойня — а она, я чувствую, будет, — отвечать придется тоже мне. Я знаю упрямство Десанта, Тео.
Харрис покачал головой.
— Нет, — сказал он.