‒ По крайней мере, ты четко расставляешь приоритеты.
Кирстен натянуто улыбается. Папка, лежащая на кухонном столе, постоянно притягивает взгляд. В конце концов, ей приходит в голову мысль: наконец, хоть какое-то объяснение, какой-то шаг вперед. Она берет бутылку японского виски за горлышко и подхватывает два хрустальных бокала. Свободной рукой девушка вытаскивает несколько прозрачных силиконовых ледяных кубиков из морозильной камеры.
‒ Ты хоть когда-нибудь скучала по настоящему льду? ‒ спрашивает она.‒Я имею ввиду, лед по старинке, сделанный из замерзшей воды?
Она садится напротив Кеке, напротив папки.
‒ Нет, ‒отвечает Кеке. ‒ Это все равно, что скучать по электричеству с электростанции. Или по кабелям. Или телеконференциям. Или хештегам. Или церкви. Или движению против абортов.
‒ Или презервативам. Или загару, ‒ добавляет Кирстен.
‒ Никогда бы не подумала, ‒ говорит Кеке.
‒ Я надеюсь, что ты имеешь ввиду загар.
Кеке смеется.
‒ Ты знаешь, по чему я не скучаю? Рукопожатию, ‒ говорит Кирстен. ‒ Я всегда ненавидела трясти чью-то руку. Я находила это странным еще до того, как появилась Бактерия, до того, как люди перестали это делать. Это слишком… интимное… чтобы делать это с незнакомцем. Я не страдаю гермофобией, но…
‒ Я знаю! Тебя еще ребенком учили чихать в руку…
‒…и прикрывать рот, когда кашляешь…
‒ А уже в следующую минуту, ты пожимаешь руки всем в комнате.
Обе девушки скорчили друг другу рожицы.
‒ Знаешь ли, некоторые люди все еще так делают.
‒ Да, плохие привычки умирают медленно.
Горячительная жидкость отправляется в желудки.
‒ Итак, ‒ говорит Кирстен.‒Как дела?
Девушка отчаянно не хочет говорить о себе: она живет в ужасной стране, а ее Черная дыра зияет, пытаясь поглотить ее целиком. Кто захочет слушать о пустоте в душе? Кто хочет, чтобы ему докучали со своими Главными в мире проблемами, когда у людей и своих достаточно? Когда в такой период ее кто-нибудь спрашивает: «Как дела?», она всегда испытывает соблазн прокричать: «Превосходно!» и поменять тему разговора так быстро, насколько это возможно. Но Кеке хорошо ее знает.
Черная дыра ‒это пустота, которую девушка ощущает глубоко в себе. Она не помнит времени, когда ее там не было. Дыра, как живая, сокращается или расползается в зависимости от того, что происходит в ее жизни. Например, когда она влюбилась в Мармеладного Джеймса, дыра была такого размера, что помещалась в карман: небольшой румяный абрикос. Осознание же смерти родителей сделало дыру хрупким пластиковым вакуумным пылесосом, с акцентом на вакуумный. От неспособности забеременеть, дыра стала размером с плотно сжатый кулак, который свободно перемещается по телу, но чаще всего, остается между ребрами и сердцем. Время от времени, дыра растет или уменьшается без причины, и от этого девушка задумывается, существует ли другая версия Кирстен, которая влюбляется и охладевает, по-другому переживает подъемы и спады в (параллельной) жизни. Черная дыра ‒ это ее часть, но душа болит от мысли, что так будет до самой смерти.
Кеке меняет тему, чувствуя ее нежелание что-то рассказывать:
‒ Твои растения выглядят неплохо.
‒ Да.
Кирстен оглядывается по комнате, как будто забыла, что они вообще там.
‒ Они счастливы.
‒«Счастливы» явное преуменьшение. Твоя квартира ‒ настоящие джунгли.
Кирстен смеется.
‒ Нет, все не так.
‒ Так! Здесь уйма гребаного кислорода. Ты хоть помнишь, какого цвета стены?
‒ Не будь смешной.