Почти стемнело. Добравшись до замёрзшего ручья, Ингрид принялась ковырять ледяную корку, чтобы напиться. Сделав глоток, она вдруг различила позади хруст снега. Сердце остановилось.
Ингрид резко обернулась и увидела над собой рослое мохнатое животное. Она яростно закричала в надежде, что отчаянный вопль устрашит настигшего её хищника. Но зверь не вздрогнул, а шагнул ближе.
— Тс-с, — прошипел он.
Это был человек. Ужас отступил. Из-за спины чужака выглядывал лук, и Ингрид решила, что перед ней один из охотников долины.
«Боги! Я спасена! — возликовала она. — Скоро вернусь в мир людей!»
— Помоги же мне, у меня ноги ранены! — воскликнула Ингрид. Собственный голос прозвучал сипло — во время отчаянного бегства она сорвала глотку.
Охотник не двигался. Он взглянул на дорожку следов взрыхлённого снега, тянувшуюся от склона, затем перевёл хмурый взгляд на Ингрид. Она, ухватившись за гудевшие болью голени, сдерживалась, чтобы не заплакать.
Он подошёл, осторожно ощупал ноги Ингрид. Она взвыла, но исходивший от охотника запах костра напомнил о доме и заглушил боль.
— Меня зовут Ри. А ты кто, откуда? — спросила она.
Охотник прищурился. Ингрид пыталась разглядеть его лицо, но мех капюшона спутался с волосами и покрылся инеем от дыхания. Глаза блестели желтизной, как у волка. Он был риссом, был из народа Ингрид, но потемневший цвет бороды выдавал примесь чужой крови.
«Нельзя ему выдавать, кто я, — смекнула Ингрид. — Недобрый он».
— Я иду в Каэрван, — произнёс охотник с чужеземным выговором.
— Я живу там! — обрадовалась она.
При мыслях о скором возвращении тревога насчёт чужака показалась Ингрид незначительной. Она подумала, что он, должно быть, стремится служить вану или искать ещё какое-то применение для себя в крепости.
Охотник снял со спины мешок и бросил на снег. Она поняла, что ночевать они будут здесь, у ручья, под склоном.
«Не лучшее место, — подумала Ингрид, — вдруг опять лавина?»
Но обе ноги беспощадно ныли, мрак сгущался, сил возражать не было.
Положив на мешок лук и ножны с мечом, охотник вынул топор из петли на поясе и направился в лес, чтобы раздобыть дров для длинной чёрной ночи.
«Никакой он не охотник! Воин! Наёмник! — догадалась Ингрид. Однако страх не слишком терзал её. — Кем бы он ни был, он хорошо подготовлен, а значит ему достанет сил помочь мне попасть домой».
Принеся хворост, охотник развёл огонь. Достав из мешка котелок, кружку и свёрток с промёрзшим мясом, придвинул всё Ингрид.
— Следи за огнём, — приказал он, вновь направляясь в чащу.
«Наверное, он хочет стать одним из соратников вана, — подумала она, разглядывая удалявшуюся фигуру охотника. — Но с таким выговором вряд ли у него что-то получится».
Ингрид наполнила котелок снегом и поставила к огню. Окутанная теплом костра и снизошедшим после долгого преследования покоем, она прилегла и свернулась калачиком. Дрёма окутала её, но ветер и шорохи леса не давали провалиться в сон. Лишь когда охотник вернулся, притащив ствол сухого дерева, и уселся у огня, Ингрид сумела заснуть.
Ночь была тревожной. она пробуждалась от холода и воя варгов. Но, приоткрывая глаза, видела, что добрый, согревающий костёр плясал перед её лицом, а желтоглазый воин сидел рядом, охраняя их маленький мир из зыбкого тепла и света от голодных хищников, всепоглощающей тьмы и вечного холода.
***
Охотник разбудил Ингрид до рассвета, когда сумерки только-только начали расступаться. Зимой световой день на севере был короток, и путь стоило начинать с первыми лучами солнца. Спутник сунул в руки Ингрид оттаявшее мясо и кружку с подогретой водой.
Сзади, из темноты, совсем близко, раздалось рычание.
Ингрид вздрогнула от неожиданности и опрокинула питьё на снег. Охотник мгновенно схватил горящее полено и замахнулся им на подкравшегося варга. Зверь отскочил прочь, а охотник как ни в чём не бывало сел обратно, откусывая мясо.
— Спасибо, что пришёл мне на помощь, — произнесла Ингрид, вдруг осознав, что не поблагодарила незнакомца за спасение. — Как твоё имя?
Охотник молчал, сосредоточенно укладывая снаряжение в мешок. Ингрид решила, что он её не понял.