Послышался звук шагов. Андрей закрыл глаза. Пусть думают, что он без сознания. Надо оттянуть время, чтобы выработать тактику поведения. В палату зашли двое мужчин. Они развязали рану, чем-то обработали и опять забинтовали. По их спокойным голосам, Бровиков сделал вывод, что его состояние не вызывает тревоги.
Когда врачи вышли, он снова открыл глаза. Потревоженная рана ныла, но он понимал, что это боль не такая, как бывает у людей с какими-то заболеваниями. Он продолжил анализировать положение. Вспомнил реакцию Гамаля, когда Андрей оплачивал заказ на протез.
«Увидел, что у меня есть баксы, и у него глаза загорелись. Еще бы, перед ним половина человека, никому не нужного, никем не разыскиваемого. Вот и сработала подлая мыслишка. Так вот почему у него так резко изменилось настроение: он явно стал искать вариант, как меня освободить от этих долларов. Решил кокнуть и, наверное, был уверен, что безногому калеке хватит и одного удара, чтобы отправиться на тот свет. А ведь я даже не знаю, как называется его отель. Дорогу, естественно, тоже не запомнил и вряд ли смогу показать. Что же делать?»
Вдруг Андрей обнаружил, что ничем не накрыт, лежит на голом матраце в брюках. «Смотри ты, даже штаны не сняли, решили, что лечить надо только голову, а не что-либо из нижней части мужика!»
Это открытие его обрадовало. Появилась надежда, что Гамаль не все деньги забрал. Был же имеется небольшой запас в потайном карманчике. Постанывая, повернулся на бок и запустил руку в задний карман. Денег и паспорта нет, зато пальцы нащупали бумажку. Неужели квитанция? Достал бумагу. Так и есть — квитанция на изготовление протеза! Затем расстегнул брючный ремень и нащупал под ним потайной карман. Одного прикосновения хватило, чтобы обрадоваться: заначка была на месте. Андрей даже не стал ее вынимать.
От этого настроение поднялось. Бровиков стал подводить итоги. Паспорта нет, кто он — врачи не знают. Пока не убедятся, что он иностранец, в полицию могут и не обратиться. А судя по одежде и убогому протезу, его могут принять и за бомжа. Из этого можно сделать вывод: если ему быстрее выписаться, то он может избежать разборок с полицией, что чревато депортацией или даже тюрьмой.
«Для начала надо попытаться выяснить, где я нахожусь, — подумал он. — Что не в Каире — ясно. А вдруг в этой больнице есть человек, знающий русский язык? У нас же в Союзе многие египтяне учились, в том числе и медики. Судя по солнцу, сейчас первая половина дня. Перевязку мне уже сделали». Так размышляя, он постепенно уснул, а когда проснулся, уже начинало темнеть. Решил, что ради сохранения инкогнито останется без ужина: сделает вид, что находится без сознания.
Наступило утро. Пришел врач, и Андрей, негромко простонав, открыл глаза. Врач, средних лет мужчина, удовлетворенно сказал: «Окей!» — и тут же задал вопрос, но Бровиков сделал вид, что хочет встать, и, сделав движение опять «потерял сознание». Конечно, он слышал, как в палату вошел еще один человек. Они вдвоем сделали ему перевязку головы, укол и ушли. Голоса их, как и в первый раз, были спокойны, значит, дела у него неплохи.
К вечеру он «пришел в себя» и, когда появился доктор, улыбнулся ему. Врач тоже обрадовался, что пациент пришел в себя. Он сделал Бровикову укол. Андрей поднес палец ко рту: дай, мол, поесть. Тот понимающе кивнул и вышел. Минут через двадцать принесли еду: лепешку, кусочек сливочного масла, стакан сока и чай. Бровиков сел, облокотился на подушку, а маленький поднос с едой поставил себе на уцелевшую ногу. Управился с едой быстро и тут же уснул.
Идея пришла поздно ночью. В палате темно, на улице тоже ничего не видно. Мелькнула мысль: «А что если рискнуть? Если все получится, я смогу избежать встречи с полицией. А, была не была! Вперед, капитан!»
Он тихонько встал, опустился на здоровое колено и начал шарить под кроватью. Вот он — ботинок. Сел на кровать, обулся. Теперь наступает, пожалуй, главное. Тихо, затаив дыхание, он направился к лестнице. Ступил на первую ступень, костылем нащупал следующую и поставил на нее здоровую ногу, затем сделал следующий шаг. И так дальше. Увидел тусклый свет, идущий из открытой двери. Сделал два шага, осторожно выглянул в коридор. Метрах в четырех от двери стоял стол, на нем настольная лампа, а за столом — никого. Стараясь как можно меньше шуметь, приблизился к столу, где лежал журнал регистрации и шариковая ручка. На чистом листе Андрей написал по-английски «Thank you!» и направился к выходу.
Он не сомневался, что дверь заперта на ключ, но он должен быть в замке, открывать же дверь должны изнутри. Да, так и есть! Тихонько открыл дверь, и на него повеяло теплым воздухом. Отойдя на пару метров, оглянулся. Вокруг темно, только вдалеке несколько электрических фонарей. И он отправился в путь. Двигался, прижимаясь к высоким глиняным стенам домов и заборам, а достигнув проулка, остановился и оглянулся — нет ли погони.
Минут через тридцать он приблизился к источникам света: были видны лампочки на двух столбах и неяркий свет витрин. Ранее он слышал изредка, как мимо проезжали машины. Остановился, расстегнул ремень, достал из потайного кармана деньги. При тусклом свете фонаря отложил египетские фунты, а доллары спрятал обратно. Положил фунты в задний карман и закрыл его на молнию.
Прошел в тень, остановился. В каком направлении двигаться? В первую очередь надо ехать в Каир. Это единственное слово, которое поймет водитель, если, конечно, повезет остановить машину. Начал размышлять, в каком направлении идет больше машин. «Из Каира вряд ли есть смысл выезжать на ночь глядя, — размышлял он, — а вот приехать в столицу пораньше есть смысл. Значит, надо перейти улицу».
Перешел шоссе и встал напротив улицы, по которой можно ожидать погоню, обнаружив которую, есть шанс спрятаться за здание, стоящее рядом. Вот показался свет фар. Легковушка промчалась на большой скорости, и если бы Андрей и проголосовал, то водитель вряд ли бы его заметил. Показалась вторая машина. Когда она приблизилась, он понял, что это джип. Андрей шагнул к проезжей части и поднял руку. О чудо! Джип затормозил. На передних сиденьях сидели двое мужчин. Андрей спросил:
— Каир?
Водитель кивнул головой и, видя, что путник — инвалид, вышел из машины, открыл заднюю дверку и помог ему устроиться на широком заднем сиденье. Сев на место, водитель обернулся и что-то спросил у Андрея. Единственное, что нашелся ответить Андрей, — по-немецки:
— Нихт шпрехен.
Водитель завел машину, и они помчались в сторону Каира. Скорость была приличной, и Бровиков прикинул, что, исходя из времени, сколько они ехали с Гамалем из Гизы, то ехать им еще два часа. Он приказал себе расслабиться и задремал. Проснулся от солнечного света. В переднее стекло увидел пирамиды. «Вот, еще раз увижу это чудо!» — подумал он и громко сказал: «Гиза!»
Шофер повернулся и, понимая, что пассажиру, наверное, здесь надо сойти, переспросил:
— Гиза, стоп?
— Ноу, ноу! — замахал здоровой рукой Андрей. — Каир-сити!
— Окей, — произнес водитель, и машина продолжила движение.
Вскоре они свернули направо, и Бровиков понял, что эта дорога ведет в Каир. У него мгновенно возникла мысль: «А что если остановиться у ателье, где заказал протез? Он уже должен быть готов. Кстати, отсюда будет удобно добираться до рынка труда». Он начал всматриваться в ряды небольших зданий: жилых домов, магазинчиков, мастерских. Ему повезло: на противоположной стороне он увидел ателье, где они с Гамалем заказывали протез. Наклонился вперед и рукой показал на ателье:
— Стоп, окей?
Водитель понял его, что-то сказал на своем языке, притормозил и, развернувшись, подъехал прямо ко входу в ателье.
Обрадованный Бровиков достал фунты. Водитель отмахнулся:
— Ноу, ноу, сувенирс.
Затем он вышел и помог инвалиду выбраться из машины. Андрей приложил к груди правую руку и кивком головы, похожим на полупоклон, поблагодарил водителя. Машина развернулась и поехала в сторону города. Было еще рано, и ателье, естественно, было закрыто. Но это его не огорчило. Он увидел у соседнего строения большой валун и направился к нему. Только сейчас он ощутил себя счастливчиком: смог убежать из больницы и избежать неприятностей.
Глава 21. Встреча