Андрей с удовольствием выпил несколько чашек чая, разделся и окунулся в сладкий, безмятежный сон.
На следующий день Бровиков проснулся и сразу же почувствовал, что ему легче. Даже отсутствия ноги не чувствовал, правда, именно в том месте, где должна была быть голень и стопа, очень зудело. Его рука потянулась почесать. Андрей буквально отдернул ее: чесать было нечего — там пустота.
Часов у него не было, но шум изредка проходивших мимо отеля грузовиков, крики ишаков и солнце, взошедшее достаточно высоко, свидетельствовали, что пора вставать. Он не торопясь оделся, прошел к душу, умылся. Решил пока не беспокоить хозяев, а разобраться с деньгами и подготовить оплату за сутки. Среди сдачи, которую он получил в киоске в аэропорту, были пятьдесят четыре доллара, остальное — египетские деньги. Андрей отложил три доллара, решив заплатить за сутки не полтора доллара, а побольше. Ведь ему оказали заботу и внимание.
Подумав, он отложил сто пятьдесят долларов и двадцать египетских фунтов в маленький потайной карман за ремнем, который не при всяком обыске можно было обнаружить. В этот момент внизу послышался звук шагов, и Андрей быстро спрятал всю сумму в глубокий задний карман, застегнул молнию. В комнату вошел уже знакомый ему парень с подносом. Он принес завтрак, состоящий из яичницы, небольшого кусочка сыра, двух лепешек и кружки чая. Бровиков принялся за еду. Все было довольно вкусно, правда, чай оказался без сахара. Он тут же вспомнил Афганистан, где местное население и даже военнослужащие пили зеленый чай без сахара.
После завтрака Бровиков взял костыль и прошелся по комнате. Боль была поменьше. Смягчить ее помогал кусок материи, который дал ему как полотенце Гамаль. Возвратившись к кровати, Андрей в ожидании кого-либо из хозяев прилег и даже задремал. Он даже не услышал, как слуга забрал поднос с посудой. Но вот появился Гамаль:
— Доброе утро! Как спалось?
— Спасибо, спал как убитый.
— Как это?
— Это так у нас говорят, когда сон был глубоким.
— А, ясно. Так что, может, съездим на рынок рабочих?
— О да, конечно! Я сам хотел уже тебя об этом просить. Может, еще заедем в мастерскую по изготовлению протезов? С этой деревянной кочерыжкой ходить невозможно.
— Хорошо, давай я тебе помогу спуститься, и поедем. Отец мне приказал еще заехать по нескольким адресам по делам отеля. Ну что, покатаемся по городу?
— Я с удовольствием посмотрю Каир.
Они осторожно спустились на первый этаж. Гамаль взял папку-портфель, и они направились к машине. Усаживая Бровикова в машину, Гамаль сказал:
— Честно говоря, даже не знаю хотя бы одну мастерскую, где делают эти протезы. Будем ехать и внимательно смотреть. Ты тоже гляди по сторонам, как увидишь нарисованный протез, говори.
Они колесили по городу уже почти три часа. Гамаль посетил не менее семи-восьми точек. Андрей спросил:
— А сколько километров до этого рынка?
— От Гизы — 40–45. Я там только пару раз бывал, точно не помню.
— А что такое Гиза?
— Мы сейчас уже едем с тобой туда. Это район, где расположены пирамиды.
— О, это интересно! И мы их увидим? А на каком расстоянии?
— Будем совсем рядом. Первой к нам будет пирамида Хеопса, а за ней Хефрена, подальше — Менкаура.
Вдруг Бровиков вскрикнул:
— Гамаль, смотри! Мы только что проехали вывеску, на ней были нарисованы протезы.
— Хорошо, вернемся.
Гамаль принял вправо, выждал, когда проехали все машины, быстро развернулся и через двести метров повторил маневр. Съехав на обочину, они остановились.
— Ателье, — громко прочитал Гамаль и предложил: — Ну что, пошли.
В полутемном небольшом помещении вдоль стены стояли станки. Один из них — как швейная машинка, а несколько других были похожи на слесарные. На двух больших столах лежали куски кожи, какие-то металлические детали, несколько заготовок в форме ноги.
Поздоровавшись, Гамаль спросил, сколько стоит изготовление одного протеза. Услышав ответ, он повернулся к Бровикову:
— Андрей, чтобы узнать цену, им надо посмотреть твою ногу.