ВАЖНЫЙ ВЫБОР, примите взвешенное решение, данные ответы окажут прямое влияние на ваше будущее:
☆Согласиться
☆Отказаться
Теперь Тсуна поняла, почему Реборн был мрачноват, когда узнал, что ученица летит в Италию. Он понял, чем все закончится. Аркобалено был против втягивания Савады в новые проблемы сразу после такого сложного периода, поэтому он молчал и не рассказывал Тсуне, но вот запретить Девятому говорить он не мог.
Вряд ли она могла отказаться, но вот выразить недовольство вполне, возможно даже добиться переноса церемонии. Девушке приятно, что Девятый не просто уведомил через какое-нибудь письмо, а решил обсудить и даже объяснил необходимость подобного маневра.
– Я уже согласилась принять этот пост, раньше или позже, какая разница?
– Прости, что все происходит так быстро.
– Ничего, – она озорно улыбается. – Но только не жалуйтесь, если я изменю Вонголу до неузнаваемости!
Тимотео спокойно вздыхает, видя, что наследница не расстроилась или разозлилась. Хотя лучше бы ему начать волноваться за судьбу семьи, из писем Реборна старик знает достаточно о Саваде, ее угрозы имеют под собой почву.
Через пять минут задумчивая тишина прерывается открытием двери, в обеденную входят две фигуры. Один из пришедших – высокий широкоплечий темнокожий мужчина лет под сорок с весьма экстравагантной прической, второй был моложе, волосы его были двух цветов, светлая, почти седая челка контрастировала с темной макушкой. Тараторящий голос второго оживил сидящих.
А перед Тсуной в это время появилась табличка в двух экземплярах.
Лист отношений обновлен
Открыт новый персонаж окружения
– Глянь на него, променял ужин с нами на юную леди! – воскликнул тот, что помоложе.
– Ганауче, – Ноно поворачивается на стуле к говорившему и смотрит наигранно осуждающе. – Сколько лет ты уже мой Хранитель? Не устал еще сидеть со стариками за столом?
– Стариками? Говори за себя, – встревает другой. Ну да, до Тимотео и Висконти ему нужен был еще с десяток лет.
– Кхем, знакомьтесь, это Тсунаеши, – представляют ее.
Девушка не знает, вставать ли ей, поэтому решает действовать как обычно и просто машет. Ганауче кланяется, берет ладошку, которой Савада махала, и целует ее. Темнокожий мужчина закатывает глаза.
– Ой, Бауч, мог бы и сам проявить вежливость.
– И зачем нам представлять ее, мы и так помним, как выглядит наследница, – он поворачивается к Тсуне и вежливо кивает головой. – Я Бауч Крокент, Хранитель Тумана.
– А я Ганауче III, Гроза, – он садится на стул. – И да, действительно, зачем нам представлять Тсунаеши, сложно, знаешь ли, забыть ее лицо, когда видишь его каждый день. У нас вроде как нет склероза.
– Это просто дань вежливости, – Тимотео не скрывает легкой улыбки. Но такую глупую сцену он точно им припомнит, нечего его позорить. Ноно смотрит на Крокента. – Да и ты сам, мой друг, разве забыл, как каждый день бегал с фотографией сына и показывал ее всем?
– Это было давно и неправда.
Саваде ужасно нравилось происходящее, это же просто она с друзьями в старости, если еще добавить градуса абсурдности, то станет еще больше похоже.
– Видите меня каждый день? – вдруг осознала сказанное она. Слежка?
– Ну да, у него на столе фотографии всех его сыновей, а тебя Тимотео, наверное, заочно записал во внучки.
– Он всегда хотел дочь, это все знают.