– Когда же у тебя мозгов станет побольше? – риторически спрашивает он, имея в виду сразу и то, что Тсуна не догадалась сама, и то, что не может отрегулировать напор воды. – В будущем ты много слышала про баланс в мире, который частично держится на Аркобалено. Меня не было тут, следовательно что?
– Мир был нестабилен… – тихо произносит Тсуна, вспоминая всю информацию про Три-Ни-Сетте и расплывчатые намеки Шахматноголового. – И твое возвращение спровоцировало землетрясение. Ого, вот это ты важная шишка.
– Именно, так что побольше уважения ко мне.
Девушка хохочет и кладет тарелку в сушилку.
– Вынуждена отказаться от такого щедрого предложения, – она подмигивает Реборну и идет к двери, в которую только что постучали.
Тсуна поднимает взгляд и натыкается на такие привычные бирюзовые глаза, которые до сих пор были на первом месте в топе лучшего цвета радужки. На втором был Бьякуран, но тому это знать не надо.
– Хаято! – она осматривает друга. Черные круги под глазами, мятая и даже рваная футболка совсем не подходила для прохладной погоды Намимори. Парень выглядел усталым и даже побитым.
– Десятая…
Гокудера делает шаг вперед и падает, Савада уже успела испугаться, что это обморок, но нет. Друг просто встал на колени, склонив голову к земле.
– Вы живы, – хрипло вырывается у него.
Тсуне не нравится это преклонение, очень напоминает жест Ланчии в будущем, надо исправлять. Девушка присаживается на корточки, наклоняется к другу и обхватывает его плечи руками. Не хочет обниматься? Тогда она сама полезет с нежностями.
Руки Хаято безвольно висят, он не может позволить себе обнять босса, нельзя же… Но теплота объятия Десятой так приятна, ее дыхание в шею успокаивает, Гокудера сам не замечает, что его руки уже аккуратно лежат на спине девушки.
– Я бы не смог жить, если бы…
– Тшш, все нормально.
Она удобно расположила подбородок на плече друга и смотрит на улицу через открытую дверь и ждет, когда Хаято успокоится.
– Когда ты спал в последний раз?
– А? – он слушает, но не слышит, что просто непозволительно для Правой руки. Парень ударяет себя по лицу, чтобы перестать витать в облаках.
– Ох, ты чего? – все хуже, чем она думала, ответ на вопрос не нужен, и так все видно. – Тебе надо отдохнуть.
– Что? Нет, вы в школу? – он замечает, что на Тсуне форма, почему-то немного мокрая, но не суть. – Я с вами.
– Тебе надо переодеться… и выспаться… и успокоиться.
– Нет, нет, я должен быть рядом. – Руки Хаято дрожат от нервов.
Савада грустно улыбается, все же Хана была права, это исчезновение сильно сказалось на ребятах.
– Ладно, хочешь со мной, пусть так. Я пойду в комнату, переодену блузку и вернусь.
Гокудера резко кивает.
– А ты посиди на диване, окей? Посиди… эм, немного на дорожку.
Парень охотно идет за Тсуной в гостиную и садится на диван.
– Так, я на пять минут, а ты пока…. Помедитируй. Закрой глаза, вдохни и… – ей даже не пришлось стараться, Хаято уже уснул. – И отдохни. Хах, как просто.
Он заснул не столько из-за усталости, сколько из-за уюта, который почувствовал не благодаря знакомому дому, а уюту голоса Десятой.
Тсуна попросила мать присмотреть за Гокудерой и накормить, когда проснется.