Открыт новый персонаж окружения
– Мы чуть не опоздали, – продолжает мужчина.
– Ничего, Гамма. Мы довольно быстро оказались здесь, только я виновата в этой задержке. Я была слишком слаба, – голос приятный и мелодичный, еще не лишенный детской тональности.
– Это не так!
– Юни?
– Привет, дядюшка Реборн. Я так рада увидеть тебя снова, – она солнечно улыбается Аркобалено.
Ах, Юни, понятно. Тсуна слышала о ней. Небо Аркобалено, глава Джиглио Неро, а после и босс Блек Спелл. Непростая с ней история. Саваде рассказывали, что будущая она была в неплохих отношениях с Арией – матерью Юни и предыдущим Аркобалено, будущая версия Тсуны помогала Джиглио Неро до и после смерти Арии, заботилась о девочке. Но потом эта семья встала на сторону Мельфиоре, из-за чего Хранители немного не любили Юни и ее людей. Оттуда и ненависть Хаято к Гамме, ведь они пересекались до всей кутерьмы с Мельфиоре. По рассказам, Тсуна не ненавидела Юни, и причина выяснилась после того, как Шоичи присоединился к Вонголе. Ирие пояснил, что Бьякуран каким-то образом захватил контроль над разумом Юни, подчинил ее себе и переманил так людей Джиглио Неро.
– Юни! – в голосе Бьякурана звучит злость. Но названная смотрит на Тсуну.
– Прости, что так поздно. Если бы я смогла освободиться раньше, то…
– Забей, – хрипло говорит Савада, прерывая монолог Юни. Ее не очень волновало это, Аркобалено вообще могла бы не рыпаться и не сбрасывать контроль Джессо.
– Юни! Что ты сделала!? – он уже понял намек второго босса Мельфиоре.
Девушка достает пустышки из-под накидки.
– Ты можешь украсть кольца, можешь попытаться найти им замену. Но пустышки ты не заменишь и не достанешь из других миров, ведь они и Аркобалено всегда держали на себе Три-ни-Сетте, и тебе нужны родные для мира пустышки, – уверенно говорит Юни.
На секунду уставшее и раненное лицо Бьякурана искажается в гневе, но оно быстро становится бесстрастным, а потом и вовсе появляется легкая улыбка. Парень переводит свои светлые, незамутненные злостью и тьмой фиалковые глаза на Тсуну.
– Вау, Тсунаеши-тян, ты победила.
– Ага, – коротко отвечает она из-за отсутствия сил.
– И как победительница ты можешь меня убить, – ох, он желает смерти вместо поражения? Мысли в голове Савады протекают как-то медленно. – Я бы так и сделал.
– Ты знаешь, почему я тебя не убила? – Бьякуран открывает рот, чтобы ответить. – Знаешь, почему я против смертной казни? Не потому что я добрая и спасаю и жалею всех. Нет.
Она смотрит на Джессо и старается улыбнуться.
– Потому что смерть – это слишком просто. Преступники должны понести наказания, должны жить с грузом вины и мыслями о своих ошибках… каждый день представлять, что было бы, если бы они победили, – она надрывно смеется, пытаясь спародировать злодейский смех, но кровь во рту мешает. – Должны страдать.
– Ааххаха, – Джессо, в отличие от Тсуны, смеется весело. – Отличный ответ. И что со мной будет?
– Не знаю, я тут, по большому счету, никто. Босс только на словах, а не на деле. Решать будут другие, может, убьют, проигнорировав мои слова, может, отправят в Вендикаре. Мне все равно.
Она хочет пожать плечами, но не получается. Тсуна снова не слышит разговоров за куполом, ей действительно все равно. Она просто хочет домой.
Бьякуран пытается что-то сказать, но закашливается, он тоже держится из последних сил, Савада наклоняется ближе к парню, чтобы услышать его слова.
– Я давно начал думать, что этот мир нереален. И только избранные могут быть «кем-то», а не статистами и декорацией. И получив эту силу, я понял, что являюсь одним из «игроков», я так решил называть избранных. И впервые я чувствую, что я не один такой. – Он внимательно смотрит на Тсуну, на равную ему. Та слабо усмехается. Ох, Бьякуран не понимал, как прав. Он всего лишь заигрался в Бога, возомнил себя особенным. Но ведь в этом мире действительно был этот «игрок».
– Возможно, ты избранный. Но точно не игрок, – она тихо шепчет ему в лицо. – Ведь им могу быть только я.
– Хах, ты… слишком интересна… Тсуна…еши-тян, – он теряет сознание, видя перед собой таинственные карие глаза человека, который напоминал совсем не ангела.
Через пару минут ребятам удается уничтожить барьер, который ослаб после уничтожения кольца неба Марэ. К Тсуне ринулась настоящая толпа.
– Живая, – с облегчением произносит кто-то. Все видели, что Тсуна не шевелилась последние минуты, и ждали худшего.