– Но почему? Черт побери, они собираются оставить меня в этом времени, так как не смирились со смертью будущей Тсуны! – она знала это прекрасно, замечая тревожные знаки и получая предупреждение от интуиции.
Ламбо прямым текстом говорил, что она должна остаться. Хаято пусть и одергивал его, но смотрел так печально и с надеждой. Такеши отмалчивался и улыбался, но Тсуна прекрасно знала, что Ямамото умеет скрывать настоящие эмоции и мысли. Кея поначалу был на ее стороне, он осознавал, что юная Тсуна не их Тсунаеши, разделял две версии девушки. Но на ежедневных тренировках это как-то стерлось. Он опекал ее, привыкал, говорил, что тренировки пригодятся в этом времени, еще упоминал бумажную работу и обещал помочь с ней, будто Тсуна станет боссом здесь. И даже Рёхей, который вообще не вызывал подозрений, начал говорить о встрече с Киоко, об экскурсии по Италии. Она и в прошлом это может сделать! С Хром было непонятнее. Та показывала симпатию, но Савада чувствовала подвох. Ну и с Мукуро она слишком мало общалась, чтобы сделать вывод, но, предположительно, он не захочет ее отпускать.
– Ты сам говорил быть осторожнее, – замечает девушка. – Стоп, ты что, хочешь оставить меня здесь? И ты, Брут?
– Не неси чуши, что тогда делать в прошлом с наследником? – он оправдывается Вонголой, а не своей привязанностью.
– Занзаса назначишь! – она шутливо обижается.
– Просто поверь мне, рассказать это мы успеем, а сейчас надо посмотреть за ними. Хочу узнать, как они поступят в конце.
– Социальный эксперимент хочешь провести? – с интересом спрашивает Савада.
– Неплохое название, – усмехается Реборн. – Можешь не соглашаться, я не могу просить тебя довериться после вчерашнего. Я заслужил мести.
Тсуна тихо смеется. Вот в другой бы раз она обрадовалась такому предложению, но обиды уже нет.
– Не пытайся казаться крутым своей жертвенностью, хаха. Ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Если что пойдет не так, убью их всех и вытащу тебя, – он говорит это, смотря ей в глаза, а не скрываясь за шляпой.
– Ооо, – она умильно улыбается, зарабатывая хмурый взгляд.
– Никаких обнимашек!
– Оуу.
Поэтому она и выбрала вариант «сохранить в секрете».
Тсуна почти влетает на кухню.
– Голодна, как Рёхей после тренировок! – обращается она к единственному сидящему на кухне Ламбо. Девушка открыла холодильник, но ничего интересного не нашла. – Время хлопьев.
Бовино с распахнутыми глазами уставился на Саваду, даже не заметив, что из его рта начал выливаться кофе.
– Ты чего? – она заметила шокированное состояние парня. Тот что-то пробулькал в чашку. – Ничего не поняла, предположу, что ты представляешь себя русалкой. Я так тоже иногда делаю, правда, не в чашке, а в ванной. Но у всех своих странности.
Ламбо что-то напечатал в телефоне и продолжил обеспокоенно пялиться, пока Тсуна рассказывала сон, где она стала маффином и притворялась стейком, чтобы возглавить мясное королевство.
– И в конце меня съела огромная чайка. Вот всегда знала, что чайки – порождения зла.
Ламбо казалось, что он в дурдоме. Это чувство, в принципе, не было в новинку.
На кухню заходит напряженный Хаято, он быстро переводит взгляд на Тсуну, в нем виднеется тревога.
– Доброго утречка! Хотя уже обед, – она ярко улыбается. – Хлопья будешь?
– Эа, – информативно отзывается он.
– Вы сегодня странно разговариваете, или это международный день пантомимы? Неважно, – Савада прыгающей походкой идет к холодильнику за молоком, чтобы и подрывнику сделать порцию шоколадных хлопьев.
Гокудера непонимающе смотрит на тарелку перед ним.
Почему-то на кухню подтягиваются все Хранители, только Хром и Хибари не было. И все с непониманием смотрят на Тсуну.
До девушки не сразу дошло, но потом все же осенило. Возможно, Кея рассказал им, что Тсуна все узнала? Она не против, но не рассчитывала, что Хибари так быстро, он обычно действовал только после долгих обдумываний.