Мальчик снова оборачивается назад. По сломанной руке и ожогам нападавшего этого и не скажешь.
– Но именно с тобой я смотрел документалку про пытки.
Тсуна застыла с растерянным лицом, на котором читалось «а, точно».
– Нет значит нет. Никаких пыток, – к тому же это явно новички в мире мафии, стоило бы их простить и отпустить, сегодняшний урок жизни они точно выучили.
– Так нечестно, сестренка.
– Хочешь заедем в твою любимую кафешку и закажем десерт?
Настроение Ламбо сменилось за долю секунды. Сладости победили кровожадность.
☆Причина вторая☆
Донна Вонголы – не самый страшный ваш противник, никогда не забывайте про Хранителей
Тсуна с болезненным вдохом открыла глаза и встретила лишь тьму. Тело, связанное и скрученное, болело неимоверно, особо сильно пульсировал левый висок. Сознание все пыталось ускользнуть, но девушка цеплялась за него, не желая вырубиться неизвестно где.
Громкий крик ужаса встряхивает ее, окончательно прогоняя желание уснуть.
Девушка пытается встать, но к ней приходит быстрое понимание, что ноги не двигаются. Черт, ее не только ударили по голове, но и накачали чем-то. Оттого и конечности работают плохо, и пламя отзывается так неохотно.
Неожиданно справа, в непосредственной близости, слышатся торопливые шаги, затем приглушённый вскрик и звук падения тела. Завершается все не самым приятным звуком пронзания плоти.
Тсуна слышит, как к ней приближаются, однако интуиция молчала, не видя никакой опасности. Теплые пальцы, слегка задев щеку, сняли повязку с глаз девушки, позволяя с облегчением увидеть лицо Такеши.
– Цела? – он нежно стирает успевшую засохнуть кровь на виске.
– Ага. Вроде того, – девушка пытается скосить глаза вбок, но Ямамото, будто бы невзначай, двигается вправо и закрывает вид на мертвое тело, которому не повезло близко познакомиться с катаной парня.
Такеши принимается развязывать ее, попутно сканируя Тсуну на серьезные раны, о которых та могла умолчать.
Она пытается подняться, когда сзади доносится какая-то движуха. Крики, звуки ударов. Тсуна не может подавить рефлекс обернуться, чего ей опять сделать не дают. Такеши аккуратно берет ее за плечи и качает головой, не желая, чтобы подруга лишний раз наблюдала столь неприятную картину.
Савада из вежливости не закатывает глаза и, принимая во внимание продолжающиеся ожесточенные удары, эхом разносящиеся по зданию, спрашивает:
– Кёя?
– Кёя, – соглашается Ямамото.
Тсуна чувствует себя виноватой, ведь доброму Такеши постоянно приходится убивать, а Кёя уже сражается не только с сильными соперниками, а со всеми, кто встает против Вонголы. И от этого печально. Чуть-чуть. Они уже привыкли, не первый же год в мафии. Да и многое ли это меняет? Они все те же ребята, которые обожают глупо шутить, валять дурака и отдыхать. Работа есть работа. Никто не жалуется, не тонет в чувстве вины, все продолжают жить, потому что есть ради чего.
И любит друзей Тсуна все также сильно, ничто этого не изменит.
– Надо выбираться отсюда, – прерывает ее размышления Такеши.
– Я бы не хотела оставлять Кёю тут одного, – пусть он и сильнейший, причины волноваться не исчезали. – Но я не могу даже на ноги подняться.
Тсуна расстроено и раздраженно сжимает кулаки от своего бессилия.
– Не можешь? – Такеши присматривается.
Расширенные зрачки, нездоровый цвет кожи, странная трясучка.
– Вот ублюдки, что они тебе вкололи? – его взгляд холодеет, а руки так и тянутся к катане.