Мне совершенно видеть его не хотелось. Хоть ящерицей, хоть человеком. Нечего было хватать меня за руки и каяться, нечего клясться в вечной любви, а надо было на дорогу смотреть…
Козел, одним словом.
— Таня!
Почему этот голос всегда на меня так действовал? Шесть лет я его байки слушала, что больше никогда и ни одной левой бабы! Это бес попутал, это она сама на меня упала, это и вовсе сотрудница в лифте неудачно прижалась накрашенными губами — причем два раза и сразу к штанам. А я понимала, что брешет, но терпела. Любила же! Правда что — любовь зла. А козлы этим пользуются.
— Танечка, пожалуйста, не бросай меня здесь!
Я успела сделать только пару шагов и запнулась. Во-первых, на мне было длинное струящееся платье, а это лишь на картинках красиво. Во-вторых, тапки какие-то неудобные. В них только по ковровым дорожкам ходить. А ещё…
— Танюшенька, сердце мое. Умоляю!
Зараза! Прям ножом по сердцу. Вот талант у него проклятый: взмолился — и ах, я растаяла. Так, соберись, тряпка, вы в разводе! Вы теперь просто однофамильцы.
— Сам нас сюда затащил, сам выбирайся. Покедова!
Конечно, я сама еще не знала, куда мне идти. Но по сравнению с ящерицей я была в более выгодном положении. Хотя… как посмотреть. Вдруг тут какие хищники крупнее лани водились. Тогда кого из нас еще раньше съедят — вопрос дискуссионный.
— Таня, не оставляй меня. У меня лапки!
— Да у тебя по жизни лапки, козел! — разъярилась я. Ну правда, хватит! Как меня вообще угораздило связаться с этим убожеством! — Ты же гвоздя не забил, одноклеточное! Копытом не пошевелил!
— Я архитектор баз данных! — жалобно пискнул Егор. Зря, меня от этого только сильнее пробило.
— О боже, Егор! Ты архитектор дивана и чужих задниц! Лучше бы я за Серёгу замуж вышла. Он со мной в первом классе за одной партой сидел!
— Таня, о чем ты вообще? Какой Серёга? Он с первого класса где уже только ни сидел!
— Да зато он мужик настоящий! — завопила я.
Егор в долгу не остался.
— Ты знаешь, по какой статье он сидел? Какой он мужик после этого?
— Полочку руками прибивает, а не этим самым, что между ног болтается. Если ты не в курсе. Хотя чего там!.. Все, на что ты способен, это бегать по бабам! Вот и бегай теперь! Лапками, топ-топ! И хвост по дороге не потеряй! Ариведерчи!
Господи, он что, плачет? Или мне показалось? Изумрудинка такая скатилась из глаз! Вот почему я такая… шесть лет прощала, когда был человеком, а теперь такую красоту как оставить? Животное декоративное… Сожрут же! Как пить дать сожрут! Или на кошелек пустят...
— Таня… я… а я хоть вообще кто? — пополз ко мне по камню Егор. — В смысле — мальчик или девочка?
А этого козла только одно и заботит!
— Откуда я знаю? — мстительно фыркнула я, но все равно взяла его на руки. Какой… нежный и теплый. Приятный. Как дорогая сумочка из мягкой кожи. Но тяжеленький. — Ты весь в цветах и ярких красках. И я прямо молюсь, чтобы ты девочкой оказался, Егор. Но даже если и мальчик — твой удел теперь ящерицы. Я-ще-ри-цы! Хвостатые и зеленые!
— Так не бывает, Таня! Так же не бывает, да? — простонала ящерица, а я фыркнула и не удержалась, перевернула ее пузом вверх. Фиг его знает, все равно не ясно: кто он по половым признакам.
— Скажи кому-то там наверху спасибо, что ты не богомол, а то был бы твой первый секс заодно и последним.
Егор задумался. Замер. Как статуя стал. А я осторожно провела другой рукой по его спинке — кожа его заискрилась под пальцами. Неужели и правда он какая-то магическая тварь? У нас таких прелестей не водилось.
— Ладно, — сжалилась я, — пойдем. Я тебя куда-нибудь вынесу, а потом по дороге продам. Мне жить как-то надо. Много мне за тебя не дадут, конечно, сапоги из тебя не пошить… Но с бывшего мужа хоть чешуи клок!
Егор вздохнул, перебрал лапками с коготками в воздухе. Высунул толстенький язык, пробуя мою кожу. Мне было щекотно.
— Можно, я к тебе на шею перелезу? — Мы шли по парку или лесу — папоротники, толстые деревья с гладкими стволами, яркие цветы. Шли минут десять, а потом Егор заканючил: — Я ведь тяжелый, наверное, у тебя вон рука дрожит.
— Что ты спрашиваешь, дорогой, ты шесть лет сидел на моей шее! Еще и по бабам бегал, ко…