Я встаю со стула и упираюсь ладонями в край его стола, давая себе почувствовать опору, чтобы не натворить глупостей. Вроде брошенного стула в стеклянную перегородку.
– Не делайте этого. Вы же знаете, у нас нет времени на политику. Сэр, – я поправляю себя, – Эйвери все еще в опасности, и убийца на свободе…
Векслер тяжело вздыхает.
- Очевидно, что в моем отделе всегда есть кто-то, находящийся в опасности, и какой-нибудь преступник продолжает убивать, – на секунду черты его лицо искажается отчаянием, но он быстро берет себя в руки, становясь все тем же несгибаемым капитаном. - Надо мной тоже стоит начальство, детектив. И я всегда вытаскиваю твою задницу из дерьма, так что мне нужно, чтобы ты убрался отсюда, пока все не уляжется. Я обещаю, что Эйвери будет получать подробную информацию при любых обстоятельствах.
Безопасность Эйвери важнее всего на свете. Я верю, что Векслер и департамент намерены позаботиться о ее безопасности, но я не могу остаться в стороне.
Смирившись, я делаю глубокий вдох, достаю свой значок и кладу его на стол рядом с отчетом о похищении Эйвери. Затем я вытаскиваю свой «Глок» из кобуры и опускаю его рядом. Мою грудь сдавливает, словно в нее врезался крученый мяч. Меня еще никогда не отстраняли от дела. Более двадцати лет безупречной службы - и вот моя награда.
Единственный момент, когда я запаниковал, боясь потерять небезразличную мне женщину, разрушил все, над чем я работал годами.
Я разворачиваюсь, намереваясь покинуть кабинет начальства с гордостью. Ведь я не жалею ни секунды, что поставил Эйвери на первое место.
- Да... и, Куинн?
Я замираю, прижав руку к двери.
- Оставь свои записи по этому делу в своем кабинете. Хорошая работа. Я найду команду, которая займется этим.
Костяшки моих пальцев белеют, я берусь за ручку, открывая дверь.
- А Бондс? – спрашиваю я.
Я сжимаю зубы, слыша его кряхтение.
- Пусть проходит, – говорит он. – Она следующая.
Я закрываю дверь и поворачиваюсь к капитану.
- Вы не можете отстранить ее от этого дела, – я потрясен, что эти слова с такой легкостью слетели с моих губ. Всего двадцать четыре часа назад я еще не был уверен, насколько мне нужна Сэди, сомневаясь, смогу ли я когда-нибудь снова доверять своему партнеру.
Однако существует много уровней доверия. И прямо сейчас я верю, что Сэди сделает все возможное, чтобы защитить Эйвери. Чему я не верю - так это ее методу доводить дело до конца. Но и с этой мутью я справлюсь.
Векслер прищуривается.
– Она стреляла из движущегося по шоссе автомобиля, – он произносит это так, будто этого объяснения достаточно. И, действительно, Итан Куинн всего месяц назад был бы первым, кто подписал бумаги об увольнении Сэди за эти действия. Но сейчас, не задумываясь, я бы отдал ей этот приказ снова и снова, чтобы спасти Эйвери.
- Бондс лишь следовала моим указаниям, - говорю я, вздергивая подбородок. - Я беру всю ответственность на себя.
Но капитан отрицательно качает головой.
– Это очень похвально. Но ты знаешь, что это так не работает. Ее оружие - ее выговор.
Вспомнив о последнем деле и о том, как Бондс восприняла мой выговор, я коротко киваю Векслеру. Сэди отступит примерно так же, как и я: ни на йоту.
- Просто знайте, что агент Бондс сделала все, что должна была, чтобы вытащить Эйвери из того фургона.
Подняв брови, Векслер возражает:
– Это не личное, Куинн. Доктор Джонсон, – подчеркивает он, выделяя мое неформальное обращение к судмедэксперту нашего отдела, - является частью нашей команды. Каждый сотрудник уделяет максимальные усилия ее защите и раскрытию этого дела. Тебе нужно пересмотреть свои приоритеты. Быть дальновиднее.
Глубоко вздохнув и раздув ноздри, я выпрямляю спину.
– При всем уважении, капитан. Когда дело касается одного из нас, это становится личным, – я поворачиваюсь к двери и открываю ее. – Вы знаете, где меня найти, когда я понадоблюсь.
Прежде чем я успеваю выйти, он бросает мне: