— Почему же Амаль оказалась в бассейне? Они были близки.
— Зикраят не делилась с ней своими планами. Она надеялась, что ничего не откроется и наказанными будут лишь Бахира и ее сообщник.
— И что теперь? Что с ними будет? — как бы неприятны мне не были эти девушки и то, что они пытались со мной сделать, но смерти я им не желала.
— Ты беспокоишься о них? — озадаченно посмотрел на меня.
— Не знаю, — пожала плечами. — Лишь не хочу, чтобы кто-то еще из-за меня поплатился жизнью.
— Ты слишком мягкая, Ануд! — вытер губы салфеткой. — Нельзя прощать своих обидчиков, иначе они рано или поздно доведут начатое до конца. Если хочешь, чтобы тебя уважали, то поступай жестко. Так, чтобы после твоих действий ни у кого не осталось сомнений в том, что с тобой нельзя вести себя неподобающим образом.
— На мой взгляд это нельзя назвать уважением. Страхом — да, но никак нельзя выстроить уважение к себе на одном лишь страхе.
— Тебе еще ни раз придется пересмотреть свои взгляды на жизнь.
— Надеюсь, что ты не прав, — зарекаться в чем-то глупо.
Будущее это нечто совершенно неизведанное и чужое. И предугадать то каким будешь ты или твое окружение через день или тем более год, так же непредсказуемо как игра в рулетку. Интересно, азартно, но без каких-либо гарантий.
— Что касается девушек, то они знали что может последовать за их действия. И я поступил так как должен был.
— Как? — почувствовала как пульсируют вены на висках.
— Бахиру и ее любовника вчера казнили, — произнес так буднично, будто убийства это нечто будничное.
Сердце сжалось от этой новости. Бахира не только себя обрекла на смерть, но и утащила за собой парня.
— А Зикарят?
— Сегодня она познакомилась с новым хозяином.
— Ты отдал ее другому? — не могла поверить услышанному.
— Нет, я продал ее в бордель.
Ни один мускул на лице Хаммада не дрогнул. Мне стало жутко. Зная об особенном положении Зикраят в гареме, я никак не могла предположить, что он решит с ней расстаться. Даже ее смерть казалась наиболее возможным из всех вариантов, ведь Хаммад был собственником и отдать кому-то что-то свое для него даже не рассматривалось как вариант. Тем более превратить девушку к которой у него были чувства в шлюху. Получается выбирая между ей и мной, он сделал выбор в мою пользу? Пока я с трудом осознавала происходящее, но на душе чувствовалась слякоть и кто-то будто скреб вилкой о грудную клетку.
— Что такое? — спросил Господин, словно читая мои мысли.
— Не думала, что ты сможешь так с ней поступить.
— Почему? — взял красное яблоко из вазы и разрезал его пополам. Сок брызнул ему на руки. Он тут же вытер сочные капли салфеткой.
— У тебя к ней были чувства.
— Чувства? — поднял на меня взгляд. Заметив, что я абсолютно серьезна, зло усмехнулся. — Она предала меня и мое доверие, а с предателями у меня не может быть ничего общего, — вырезал сердцевину у яблока и не спеша начал тонко срезать шкурку.
— Надеюсь ты это понимаешь? — закончил с половинкой яблока и заглянул мне прямо в глаза, дожидаясь моего ответа.
— Да, — кратко кивнула.
— Хорошо, — улыбнулся, протягивая мне очищенное яблоко. — Мне не хотелось бы с тобой расставаться.
— Как будто у меня есть выбор, — усмехнулась, но тут же спрятала улыбку, встретив колючий взгляд господина.
— Выбор есть всегда. Только в твоем случае их два: быть со мной или умереть.
Кожа вмиг покрылась мурашками. Вновь он напоминает мне о том, что я не более чем безвольная вещь. И будет он меня лелеять и оберегать ровно до того момента как я перестану вызывать у него приятные эмоции. А дальше, вполне могу повторить судьбу Зикраят.