Не понимая причин для тревоги, чувствовал себя невротиком, начавшим видеть опасность во всем, даже в ночной тиши. Взглянув на звезды, посмотрел в сторону, увидев Хасана, сидящего на лавочке рядом с бараком и неотрывно следящего за мной. Его присутствие не то, чтобы стало для меня неожиданностью, но я не заметил его сразу и это еще больше подогревало дурное предчувствие, просочившееся ко мне в душу. Откинув в сторону подозрительность, собрался с мыслями и направился к нему.
— Присаживайся, — кивнул он на пустующее место на лавочке, улыбнувшись.
Послушавшись, сделал так как он просил, мысленно готовясь к разоблачению и последующей казни. Казалось, что мое напряжение, приобрело физическую форму и его можно потрогать рукой.
— Ну, ты и животное! Сколько ж часов ты мучал девчонку! — рассмеялся он.
— Не хотел упускать появившуюся возможность.
— Правильно, правильно, — пробормотал старший, не знаю для меня ли или больше для себя. — Мне нужно было тебя вытащить до начала фаджр-намаза, все-таки нужно провести омовение.
— Благодарю за заботу, Хасан. Ты сегодня немало хлопотал обо мне, я это очень ценю, — повернулся к нему, пытаясь показать свою искренность.
— Ерунда, — снова усмехнулся он. — Таких хороших и верных солдат нужно оберегать. — Радовать их, чтобы служба давалась легче.
— Ты много заботишься о бойцах. Думаешь о том, чтобы они даже в условиях войны были счастливы.
— Да, вы все мои братья. И я переживаю за каждого больше чем за себя.
— Спасибо, брат! Уверен, не только я благодарен за твою заботу, но и остальные парни тоже, — за время нашего с Хасаном общения, я успел понять, что он очень падок на лесть. Поэтому я собирался поступиться гордостью и чем угодно еще, ради того, чтобы спасти Машу.
— Мне не нужны слова. Гораздо важнее здоровье, хорошее самочувствие и конечно же смех. Смех — лучший показатель того как я справляюсь со своими обязанностями.
Старший откинулся на стену барака, осматривая спящую деревню. Он выглядел расслабленным и в то же время, у него словно крутилось что-то на языке о чем нужно было поведать, но пока не знал как приступить к этому. Ни разу до сегодняшней ночи он не приглашал меня для беседы один на один. Обычно все поручения передавались через посредников. Хасан не утруждал себя подобной ерундой, как объяснение задач младшим по званию. Не зная, чем окажутся принесенные им новости, я не понимал как мне попросить его о том, что нужно мне.
— Ты знаешь, Махди, Аллах он ведь все видит, направляет нас, — посмотрел он на звезды.
Лицемерные речи об Всевышнем похоже составляли часть его натуры и мне придется слушать его, вне зависимости от того насколько это омерзительно.
— И если бы не он, то не собрались бы все эти люди, — кивнул на пустующие до утра улицы поселения, — в одном месте. Не познакомились бы и мы с тобой, Махди.
— Все так, — поддакивал ему, внутренне закипая как жерло вулкана.
— Разве мог я когда был мальчиком только подумать, что буду удостоен такой чести и буду восхвалять имя Владыки нашего? — посмотрел на меня, дожидаясь ответа. — Конечно, нет! — тут же ответил сам. — Или ты, человек совершенно другой культуры, рожденный поклоняться другому Богу, вдруг почувствовал тягу к истинной вере. И вот, ты здесь! А привел нас сюда — он!
Хасан указал пальцем в небо, театрально понизив голос. Все это представление разыгрывалось с какой-то целью. Просто так он не стал бы тратить на меня свое время и тем более время, предназначенное для отдыха. И чем больше старший старался произвести на меня впечатление своими рассуждениями, тем отчетливее я слышал звук скрежета метала по стеклу у себя в душе. Мне было неприятно и беспокойно. Подобные старания не могли вести ни к чему хорошему для меня.
— Поэтому все, что с нами происходит — это его воля, — посмотрел на меня, позволив заметить каким серьезным стал его взгляд. Хасан больше не заигрывал со мной и не шутил. Он медленно двигался к тому, что нужно получить от меня. — Надеюсь ты согласен со мной?
— Согласен, — хотя эта тема вызвала наибольшее количество споров в моей душе.
— Для тебя не должно быть сюрпризом, что вся пройденная тобой подготовка оказалась не напрасной. Аллах выбрал тебя, Махди, — от торжественной интонации в его голосе в вены будто впрыснули жидкого азота.
— Выбрал куда? — осторожно спросил, теперь четко понимая причину своей тревоги.
— Ты будешь отправлен на очень важное и секретное задание. Всего несколько человек из лагеря удостоены чести для его выполнения.
— Что нужно будет сделать? — не нравилось мне все это.
— Нужно будет захватить предводителя боевиков и казнить его.
— Понял, — ноги онемели и по всему телу разлилась ненужная слабость. Снова убийства, снова кровь, снова нужно быть палачом.
— Убить его должен ты, Махди, — тихо проговорил он, заглядывая мне в глаза. — И привезти его голову.
Мелкая дрожь, предвещающая взрыв, расползлась по телу. Ублюдок! Мразь! Решил вытравить из меня последнюю человечность. Хотелось схватить его за грудки и бить так сильно, чтобы он захлебнулся собственной кровью. Но нет! Я не мог, потому что от этого выродка, засела не только моя жизнь, но и дальнейшая судьба Маши. Внутри себя я сдерживал нечеловеческий крик, который выпусти его, разлетелся на всю чертову пустыню.
— Ты понял меня, боец? — теперь заговорил со мной не как товарищ, а как старший по званию.