Повернув голову, увидел араба, устремившего взгляд на верблюдов, возлежащих посреди восторженных хозяев, предвкушающих зрелище и триумф своих бегунов.
— Не знал, что здесь принимают ставки, — внимательно посмотрел на него, не понимая, случайный ли это человек, желающий сорвать куш от скачки или же тот, кого я высматривал в толпе.
— Каждый может получить то, что ищет. Эмоции, адреналин, новые впечатления или же достижение своих, скрытых целей, — говорил четко и в то же время расслабленно, словно был абсолютно уверен в том, что я точно клюну на его предложение.
— И каковы ставки?
— Зависит от вас. Хотите ли вы гарантировано выиграть, пусть и небольшой бонус к вашему эго, или же готовы пойти ва-банк, игнорируя риски, — повернулся ко мне, встретившись глазами с моими.
Острый взгляд будто пытался прочитать мои мысли, проникая в самую глубину и вытягивая наружу всю подноготную. Он старался сломить, заставив продемонстрировать слабость и отвести глаза в сторону. Но я не собирался сдаваться, приняв его вызов, теперь с абсолютной точностью уверенный в том, что от того, как именно пройдет встреча с этим человеком, будут зависеть дальнейшие поиски Пчелки.
— Я всегда иду ва-банк.
— Уверены, что способны справиться с размером потерь?
— Мне нечего терять.
— Не боитесь осуждения общества?
— Общество давно перестало быть тем местом, где мне хотелось бы находиться.
— И где же вы хотите быть? — он не отворачивался, слушая ответы, внимательно исследуя мои глаза.
— В мире, где слова: вера, религия, совесть — не просто пустой звук.
— Считаете себя верующим?
- Считал, пока не понял, что церковь — это лишь сборище алчных лицемеров, пользующихся болью и слабостями истинных верующих, прикрываясь при этом словом Божьим.
— Разве может человек жить без веры, сохранив при этом душу?
— Чтобы ответить на этот вопрос достаточно взглянуть, во что превратился мир, где я рос. Верить в Бога теперь считается глупым и смешным, а религиозный человек в наше время вынужден прятаться и скрывать свою духовность.
Все это время я пытался уловить какие-то перемены в лице араба, способные указать на его мысли. Но он слушал меня, совершенно не демонстрируя эмоций. Внутренне я не ощущал никакого напряжения, потому что играл лишь отчасти, высказывая о церкви собственные мысли.
— Зачем вы здесь? — этот вопрос застал меня врасплох.
— В поисках смысла жизни, — и снова не солгал.
Ничто не смогло бы привести меня в эту пустыню, кроме Маи — моего смысла жизни.
Несколько мгновений араб изучал мое лицо, затем снова отвернулся к верблюдам, приготавливающимся к началу забега.
— Посмотрите направо, — проговорил он, не поворачивая головы в указанном направлении. — Видите только что припарковавшийся черный BMW?
Я молча кивнул, заметив машину, о которой шла речь.
— Через пять минут из нее выйдет водитель. Как только он начнет протирать стекла, вы пройдете к машине и сядете на заднее сидение. Он отвезет вас туда, где встретитесь с единомышленниками и откуда вы сможете начать свои поиски. При условии, — сделал акцент на последней фразе, — если ваши взгляды действительно схожи.
Как только он договорил, то сразу же удалился, не оборачиваясь, смешавшись с толпой зевак, наблюдающих за выстроившимися на старте верблюдами. Меня совершенно не занимали огромные животные, как и тот факт, что вместо живых погонщиков у них на спинах восседали тряпичные куклы. Пытаясь не привлекать внимания и в то же время не упустить нужный момент, следил боковым зрением за указанным автомобилем, мысленно отсчитывая минуты.
Скачка началась, и гул голосов усилился, а толпа стала еще более возбужденной. Люди кричали, подбадривая своих фаворитов, размахивая руками так яростно, словно от этого зависела их жизнь. Царящая вокруг атмосфера впечатлила бы кого угодно, только вот я наблюдал за всем происходящим будто во сне, игнорируя мощную энергетику, исходящую от шумной толпы, и само действо, ради которого собрались все эти люди, сосредоточив внимание на черном автомобиле.
Все, что было дальше, сохранилось в памяти как картинки из шпионского боевика. Наблюдая за происходящим словно со стороны, видел вместо себя актера, исполняющего роль спец-агента, отправившегося к машине в точно указанное мгновение, дождавшись, когда вышедший из BMW мужчина в белой рубахе и черном пиджаке начнет протирать лобовое окно автомобиля. Отворив дверь, оказался на сидении позади водительского места и не успел оглянуться вокруг, как двери по обе стороны от меня отворились и двое мужчин зажали меня по центру пассажирского сидения. Шофер тут же завел мотор и тронулся с места, а мне на голову опустился мешок из плотной ткани. Я напрягся, ожидая нападения, но его не последовало.
Возможно, я должен был драться, пытаясь сбежать, но тогда бы потерял шанс приблизиться к Мае. У арабов, одевших меня в мешок, была уйма возможностей воспользоваться положением и ограбить, избить, сделать все, что вздумается, и никто бы не увидел этого сквозь плотную тонировку стекол. На протяжении всего пути мои спутники хранили молчание, не проронив ни звука до конечного пункта путешествия. Я не понимал, куда мы едем и сколько времени, внимательно прислушиваясь к звукам. Шуршание песка под шинами колес затихло, сменившись ровным гулом мотора, как только автомобиль вывернул на асфальтированную дорогу. Казалось, что за пределами машины нет ничего кроме бескрайних просторов пустыни и её тишины.
Не знаю, сколько так продолжалось, но постепенно звуки города стали проникать внутрь салона, оповещая о прибытии в населенный пункт. Проехав еще какое-то время, машина сбавила ход, наконец-то полностью останавливаясь. Напрягшись, ждал, что же последует далее. И события не заставили себя долго ждать. Услышал, как двери открываются, и в следующее мгновение меня вытолкнули из машины, сразу же подхватывая под мышки с двух сторон и утаскивая прочь от автомобиля. Даже с мешком на голове я понимал, что мы находимся в помещении. Сквозь мешковину не просачивались солнечные лучи, несмотря на то что солнце в это время дня должно быть еще очень высоко.