Мир Расмус. Потомок воина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Некоторое время уважение к секретам дяди боролись в душе юноши с любопытством, но в конце концов второе взяло вверх. Щелчком пальцев Роб создал небольшую сферу мягкого белого света, которая зависла над головой юноши, и начал спускаться по лестнице.

Спустя минуту спуск закончился, и Роб оказался напротив массивной дубовой двери, которая была заперта на не менее массивный стальной замок. Этого оказалось достаточно бы, чтобы в обычных обстоятельствах юноша развернулся и пошел обратно, даже не попытавшись поискать ключ — все же Роб безмерно уважал дядю и его право на свои секреты и тайны. Но примерно на середине спуска юноша ощутил темную энергетику — такую же, как и в пещере культистов во время жертвоприношения.

От воспоминаний по телу Роба пробежала неприятная дрожь, где-то внутри кольнул страх, но юноша твердо решил выяснить, откуда идет эта энергетика. И дверь не была для него препятствием.

Подойдя к двери, Роб взял замок двумя руками, а затем руки на краткий миг юноши окутало яркое пламя. Замок оплавился, и Роб, вновь использовав усиление, ударил по нему рукоятью своего меча. Потребовалось четыре удара, чтобы замок, наконец, упал, и дверь была открыта. Но находившееся за ней повергло Роба в шок.

За дверью была небольшая комнатка, освещенная тусклым багровым светом. В углу стояла жаровня, сейчас потушенная, по стенам была развешаны картины, изображающие сцены кровавых битв, а на постаменте в центре комнаты находился небольшой пьедестал, на который был водружен символ, изображающий голову быка.

Вот только бык был не совсем обычным. У него на голове красовались шесть загнутых рогов, образуя некое подобие короны, в пасти вместо зубов находились остро отточенные клыки, обнаженные в гримасе ярости, а прямо в середине лба мерцал красными отсветами третий глаз.

Рядом с пьедесталом, прислоненные к нему, стояли огромный башенный щит, казалось, целиком сделанный из бронзы, и двуручный меч с широким лезвием, которое отливало красным. Багровый свет же вырывался из головы быка, и именно она была сосредоточием темной энергетики.

Роб замер на месте, не в силах сдвинуться с места. Откуда в доме его дяди — алтарь темного бога? И хотя ответ напрашивался сам собой, юноша гнал прочь подобные мысли. Ему не хотелось верить, что Тарик мог совершил то, за что в Дальвейсе приговор один — смертная казнь, независимо от происхождения и положения в обществе.

Внезапно сверху, на лестнице, послышались шаги, на стенах коридора заплясал отсвет факела. Первой мыслью Роба было спрятаться где-нибудь, но поразмыслив секунду, юноша понял, что прятаться-то и негде. Да к тому же он хотел, чтобы дядя сам ему все объяснил. А то, что направляется сюда именно Тарик, Роб даже не сомневался.

Наконец, на лестнице показалась массивная фигура его дяди. Тарик окинул юношу хмурым взглядом, а затем прошел мимо него в центр комнатушки, и, встав прямо перед пьедесталом, несколько минут неотрывно смотрел на символ быка. Роб же не двигался с места, он неотрывно смотрел на дядю и ждал его дальнейших действий.

Некоторое время они стояли в полной тишине, которую нарушал только негромкий треск пламени от факела в руке дяди. Наконец, Тарик тяжело вздохнул, а затем негромко спросил:

— Что ты здесь делаешь, Роб?

— А ты? — вопросом на вопрос ответил юноша. — Я думал, ты поведешь войско на битву со вторгшимися варварами.

— Герцог решил иначе. Войско выдвинулось полчаса назад, его ведет Бастиан тар Руил, Второй командор герцогства. Но ты не ответил на мой вопрос.

— Может объяснишь, что это, дядя? — в свою очередь спросил Роб, проигнорировав последнюю реплику Тарика. — Это что, святилище? Почему в твоем доме находится замаскированное святилище темного бога? И что это за бог вообще?

— Это — Хастур Быкоглавец, Рогатый Воитель, тот, кто дарует воинам, проливающим в его честь кровь врагов, силу и доблесть, — ответил Тарик. Его голос звучал все так же негромко, но на этот раз Роб уловил в нем благоговение, когда он произносил имя и титулы божества. — Ответы на остальные вопросы очевидны, думаю, нет смысла произносить это вслух.

— То есть ты даже не отрицаешь, что поклоняешься темному богу? Что нарушаешь законы королевства, в армии которого сражаешься?

— Законы придумывают слабые, чтобы ограничить сильных, Роб. Чтобы сильные не взяли то, что и так их по праву — власть. Чтобы было легче управлять стадом, что безропотно принимает самую жалкую судьбу и самые страшные наказания, если так будет гласить закон. Законы — не более чем оковы. Такие как я, твой отец, ты — мы сами творим свою судьбу. Законы нам не нужны!

— Нет, ты не прав, — Роб замотал головой, и даже отступил на шаг. Прямо сейчас рушилась его вера в дядю — в того, кого Роб с детства привык считать примером мужества, доблести и стойкости, того, кто в глазах юноши стоял наравне с отцом. — И что, здесь ты проводишь темные обряды? Приносишь жертвы своему богу?

В ответ на это Тарик закинул голову назад и расхохотался. Но в его смехе не было ни капли веселья. Отсмеявшись, дядя повернулся и посмотрел на Роба, и в его глубине его глаз юноша заметил крохотные багровые отсветы. Как те, что освещали комнату.

— Жертвоприношение? Хастуру? О, нет. За это он покарал бы меня так, что королевским палачам не привидеться и в самых темных кошмарах, — ответил Тарик. — Здесь я медитирую и молюсь, слышу зов своего бога и отвечаю на него. А насчет жертв — единственное подношение, которое приемлет Быкоглавец — кровь убитых в бою врагов, их последний вздох, твою священную ярость, миг, когда твой клинок обрывает жизнь твоего противника. Я знаю, о чем ты подумал, но поверь: Хастур отличается от этого слабака Шесс’зара. У них мало общего.

— Как ты мог, дядя? Это же… ты поклоняешься темному богу! Демону! — неверяще твердил Роб. Тарик не стыдился и не делал даже попытки оправдаться — наоборот, он искренне верил в каждое произнесенное слово, в правильность своих действий и в своего бога. Темного бога.

— Как я мог что, Роб? — ответил Тарик. Он начал распаляться, каждое его слово теперь звучало, будто раскат грома. — Я посвящаю своему богу души убитых мною врагом, Роб. И взамен он одаривает меня силой и доблестью. А что делает твоя хваленая Талсия для своих верующих? Разве она защитила твоего отца, моего брата? Или кого-то из людей, бывших в замке? Явила им свою милость? Нет! Так что не говори мне про Светлых и Темных, мальчишка.

После монолога Тарика комната опять погрузилась в тишину. Роб так и стоял у входа, не в силах вымолвить ни слова.

Только что его дядя, самый близкий из оставшихся у него родственников, признался в том, что поклоняется темному богу. Признался без капли стыда или сожаления. Да, сам юноша не был особо набожным — такое поведение ему привил отец, сам не слишком почитавший богов. Но Роб чтил Талсию и прочих светлых божеств, хоть и редко молился, и не участвовал в церемониях, обрядах и богослужениях в храмах.

Но поклоняться темному богу — значит, обречь свою душу на вечное рабство после смерти, и добровольно ввергнуть ее во тьму при жизни. О поклонниках темных богов, и о совершенных ими преступлениях и ужасных деяниях ходили страшные истории и легенды. Часть из них Роб слышал, будучи маленьким, в качестве предостережения, другие — проходил на уроках с учителем Анваром. И знал, что тот, кто предал светлых богов, неминуемо обречен на страшную и печальную участь. Робу довелось ощутить все это на своей шкуре совсем недавно, когда он попал в плен к культистам Шесс`зара.

А теперь оказалось, что его дядя — один из подобных заблудших, проклятых, что ввергли свою душу во власть темных богов в обмен на силу, богатство, славу или власть.

Тарик же, видя, что Роб не произносит ни слова, продолжил:

— В твоем взгляде я вижу ужас и неверие, племянник. Но посмотри на меня повнимательней: разве я — чудовище? Или ты думаешь, что я убиваю всех подряд направо и налево, и пожираю новорожденных младенцев? Но это же просто ерунда — ты и сам это видишь. Я тот же человек, в чей дом ты вошел пару недель назад. Тот же человек, который командует силами герцогства, защищая его жителей. И тот же человек, который любит тебя и желает тебе только добра. Просто я стал сильнее и добрался до высот, которые не смог бы достичь без покровительства Хастура.

— Так вот, зачем это все: ради силы и власти?