Он снова крутанул мне ухо и одновременно потянул за собой, невольно заставив встать. Я всхлипывал и рыдал, внутри у меня было пусто.
— За мной в кабинет, — сказал он, по-прежнему держа меня за ухо.
— Не… делал… я… ничего плохого, — сказал я. — Деньги… нам… подарили.
Он с такой силой толкнул дверь, что она, отлетев, стукнулась о стенку, волоком вытащил меня через порог на лестницу. Там немного приотпустил.
— Откуда ты взял эти деньги? — потребовал он. — И чтобы мне без вранья!
— Мы помогли… одной старушке.
— Чем это?
— Это… дерево… дерево… застряло в ручье. Мы его… вытащили.
— И за это она дала вам денег?
— Да.
— Сколько дала?
— Пять крон.
— Ты врешь, Карл Уве. Откуда ты взял деньги?
— Я НЕ ВРУ! — выкрикнул я.
Его рука размахнулась и ударила меня по щеке.
— Не ори! — прошипел он.
Выпрямился.
— Но существует способ узнать, как было дело, — сказал он. — Я позвоню той старушке и спрошу, правда ли это.
Говоря это, он пристально смотрел мне в лицо.
— Где она живет?
— В… в… Гамле-Тюбаккене, — сказал я.
Папа отошел к телефону на письменном столе, снял трубку и набрал номер. Приложил трубку к уху.
— Да, алло, — сказал он. — Моя фамилия Кнаусгор. Я насчет моего сына. Он говорит, что вы дали ему сегодня пять крон. Это так?
Наступила пауза.
— Нет? К вам сегодня не приходили два мальчика? Вы не давали им пять крон? Да, понимаю. Простите за беспокойство. Большое спасибо. Всего доброго.
Он положил трубку.
Я не верил своим ушам.
Он посмотрел на меня:
— Она не видела никаких мальчиков. И уж во всяком случае никому не давала пять крон.
— Но это же правда! Она дала нам пять крон.