Античные государства Северного Причерноморья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Греческое поселение на острове Березань

(К.К. Марченко)

Поселение греков на острове Березань было самым ранним в Северном Причерноморье. В настоящее время Березань — это небольшой островок (850×350 м), расположенный возле устья Днепровского лимана недалеко от г. Очакова (табл. VII, 1). В древности о. Березань был значительно больше и, может быть, связывался с материком узким перешейком (Щеглов А.Н., 1965а, с. 107–110; Лапин В.В., 1966, с. 127–137). Впервые археологическое обследование Березани провел в начале XIX в. академик Келер. В 1847 г. А.С. Уваров снял план острова, на котором отметил остатки нескольких строений и ряд курганов. Пробные раскопки поселения были проведены в 1884 г. Р.А. Пренделем. В 1900–1901 гг. Г.Л. Скадовский вскрыл около 800 погребений, но результаты его работ почти не опубликованы. С 1904 по 1909 гг. и в 1913 г. Э.Р. Штерн исследовал остатки жилых и хозяйственных построек. В 1927–1931 гг. и в 1946–1947 гг. исследования поселения продолжал М.Ф. Болтенко, а с 1960 г. — В.В. Лапин, позднее также К.С. Горбунова и Л.В. Копейкина.

Удалось установить, что поселение возникло во второй половине VII в. до н. э. Найдена расписная греческая керамика, второй половины VII в. до н. э. (табл. VII, 6) и отдельные образцы посуды первой половины VII в. до н. э. (Копейкина Л.В., 1973, с. 240). Есть основания полагать, что поселение с момента основания именовалось Борисфеном или Борисфенидой (Блаватский В.Д., 1968; Виноградов Ю.Г., 1976, с. 81, 82) и, таким образом, именно с ним следует связывать дату основания Борисфена — 645/644 гг. до н. э., указанную в хронике Евсевия (88). Существовало ли на Березани местное поселение до того, как возникло греческое, пока не установлено, но несомненно, что со времени обоснования греков на острове там появляются и представители местного населения (Марченко К.К., 1976, с. 157, сл.). Спорен вопрос о характере и назначении поселения: было оно торговым или аграрно-ремесленным по преимуществу (Лапин В.В., 1963, с. 122 сл.; Виноградов Ю.Г., 1971а, с. 67). Несомненно, что торговля играла заметную роль в жизни Березани VI в. до н. э. о чем свидетельствует большое количество хозяйственных ям для хранения товарного зерна, многострочное граффити на двух фрагментах ионийского килика VI в. до н. э. и письмо на свинцовой пластине конца VI в. до н. э. (табл. VII, 4). (Виноградов Ю.Г., 1971а, с. 64–67; 1971б, с. 74–99). Но торговля не являлась единственным занятием переселенцев. С появлением постоянных жителей на острове появляется необходимость в подсобном домашнем хозяйстве и в ремесленном производстве для удовлетворения различных нужд населения. Это подтверждают находки сельскохозяйственных орудий, зернотерок, костей домашних животных, остатков литейного и керамического шлаков, полуфабрикатов различных ремесел.

Наивысший расцвет деятельности Березани падает на VII–VI вв. до н. э. В VI в. до н. э. она становится эмпорием Ольвийского полиса. Было найдено огромное количество расписной древнегреческой керамики этого периода. Преобладает родосско-ионийская керамика (табл. VII, 7), найдены сосуды с острова Хиос, сосуды стиля «фикеллура» (табл. VII, 8), клазоменская керамика, керамика Коринфа и Аттики (табл. VII, 5). Наряду с импортной керамикой встречается местная. К VI в. до н. э. относится и большинство терракотовых статуэток (табл. VII, 2, 3) (Скуднова В.М., 1970 а, с. 31–33).

В архаическое время на Березани существовало два типа жилищ: грунтовые землянки и полуземлянки округлой и подчетырехугольной формы и наземные строения, зачастую с полуподвальными помещениями. Стены наземных построек возводились из сырцовых кирпичей на каменных цоколях. Грунтовые жилища наиболее характерны для VII — первой половины VI в. до н. э. Постройки наземного типа появляются лишь с середины VI в. до н. э. Во второй половине VI в. до н. э. наблюдается резкий подъем строительной деятельности. Жилая застройка становится очень плотной. На отдельных участках строительство, по-видимому, велось по заранее определенному плану с соблюдением общей строгой ориентации с севера на юг (Копейкина Л.В., 1975а, с. 188–193). К концу VI в. до н. э. поселение достигает наибольших размеров, занимая почти треть площади острова. Жилые и общественные постройки были сосредоточены в его северо-восточной части. На северо-западном берегу располагался некрополь второй половины VI в. до н. э. (Фабрициус И.В., 1951, с. 56 сл.; Капошина С.И., 1956а, с 214 сл.; Лапин В.В., 1966, с. 109 сл.). В начале V в. до н. э. размеры поселения значительно сокращаются (Копейкина Л.В., 1975а, б, с. 193 сл.). Постройки вытягиваются в основном вдоль северо-западного берега. Среди наиболее интересных строений этого времени — остатки храма с абсидой.

Резкое сокращение размеров поселения, вероятнее всего, связано с ростом Ольвии. В V–III вв. до н. э. поселение продолжает существовать, являясь рядовым сельским поселением ольвийского полиса (Виноградов Ю.Г., 1976). В II–I вв. до н. э. остров, по-видимому, был совершенно заброшен. В первые века нашей эры там возникает повое поселение, значительно меньших размеров. Судя по данным античной литературной традиции и посвятительным надписям, найденным на острове, здесь в это время был сооружен храм, посвященный Ахиллу Понтарху. В III в. н. э. античное поселение прекращает свое существование.

Ольвия

(Е.И. Леви)

Политико-административный центр Ольвийского полиса — город Ольвия находился на правом берегу Бугского лимана. Рельеф местности обусловил форму города в виде неправильного треугольника. Ольвия занимала плато, состоящее из трех частей: верхней, так называемый Верхний город, средней (склоны) и прибрежной — Нижний город (табл. VIII; IX). Часть нижнего города в наше время находится под водой (Блаватский В.Д., 1962б; Шилик К.К., 1975, с. 76) (табл. IX, 1–4).

Согласно Геродоту (IV, 18) и Диону Хрисостому (XXXVI, II, 48) Ольвия лежала на берегу Гипаниса (Буга). Однако Страбон (VII, 3, 17), Плиний (IV, 12), Помпоний Мела (II, 6), Арриан (31), Аммиан Марцелин (XXII, 8) помещали ее на Борисфене (Днепре), при этом Страбон уточнял — на расстоянии 200 стадиев от устья, а Помпоний Мела — при впадении Борисфена в море. Псевдо-Скимн (804) правильно свидетельствуя, что Ольвия лежит при слиянии Борисфена и Гипаниса, помещал ее так же вверх по течению Борисфена. Геродот (IV, 78, 79), лично посетивший Ольвию, дает представление об облике города V в. до н. э. У Макробия (I, II, 33) сохранились сведения об осаде Ольвии Зопирионом, полководцем Александра Македонского. Дион Хрисостом (XXXVI), также побывавший в Ольвии, рисует положение и облик города, восстановленного после гетского разгрома, а приводимые им сопоставления с городом предшествующего периода, позволяют судить об Ольвии догетской эпохи.

Эпиграфические памятники дополняют свидетельства древних авторов. Так две проксении V в. до н. э. свидетельствуют о связях Ольвии с Синопой и Гераклеей, а ряд посвящений Аполлону Дельфинию позволил отождествить один из храмов. К IV в. до н. э. относятся в основном проксенические декреты (IPE, I2, № 2027; Леви Е.И., 1958a, с. 233 сл.), а также декрет Каноба, найденный в XIX в. в Малой Азии, в котором излагаются правила обмена чужеземных денег на ольвийские деньги (IPE, I2, 24; Карышковский П.О., 1969, с. 19; Виноградов Ю.Г., Карышковский П.О., 1976). Наиболее многочисленны надписи эллинистического периода. Декреты в честь сыновей херсонесита Аполлония (НО, № 28), Протогена (IPE, I2, 32) и посвятительная надпись коллегии ситонов (НО, № 72) свидетельствуют об экономических трудностях. Среди надписей II в. до н. э. интересен фрагмент каталога ольвийских граждан (IPE, I2, 201). Декрет I в. до н. э. в честь Никерата (IPE, I2, 34) показывает напряженную политическую обстановку в городе. Памятники первых веков нашей эры в основном являются посвящениями Аполлону Простату (44 надписи) и Ахиллу Понтарху (20 надписей) (IPE, I2, 53, 80-115; НО, № 86–89). Надписи, содержащие имена легионов, указывают на наличие в Ольвии во II–III вв. н. э. римского гарнизона (IPE, I2, 236, 322).

Граффити на сосудах упоминают Аполлона, Деметру, Зевса, Афину. Одно граффити на чернолаковом пифосе содержит сведения о медных стрелках, служивших денежными знаками (Граков Б.Н., 1968, с. 115). Имеются надписи на свинцовых пластинках (Книпович Т.Н., 1956б, с. 122 сл.). Клейма на амфорах и черепицах говорят о торговых сношениях Ольвии с городами Понта и Средиземноморья (Граков Б.Н., 1929; Брашинский И.Б., 1961б, с. 239 сл.; Леви Е.И., 1964а, с. 225 сл.).

Изучение ольвийской нумизматики выявило своеобразие ее монетного дела. В раннее время засвидетельствовано употребление в виде денежных знаков литых медных рыбок и стрелок. В V–IV вв. до н. э. выпускаются бронзовые литые ассы. С V в. до н. э. начинается чекан серебряной монеты. В последней четверти IV в. — первой половине III в. до н. э. полис выпускает золотую, серебряную и медную монету. Монеты второй половины II в. до н. э. с именем Скилура свидетельствуют о подчинении города скифам. С пребыванием во второй половине I — начале III в. н. э. в городе римского гарнизона связано распространение римских монет. Сокращение, а затем и полное исчезновение денежного обращения в последней четверти IV в. н. э. говорит об упадке и гибели города (Зограф А.Н., 1951; Карышковский П.О., 1969).

В XIX в. был снят ряд топографических планов Ольвии (Карасев А.Н., 1956). Одновременно было начато археологическое изучение города. В начале XIX в. производил раскопки Сухтелен (Латышев В.В., 1887, с. 32). В 1832–1844 гг. А.С. Уваровым велись раскопки курганов (Уваров А.С., 1851, с. 42). Он также исследовал город, некрополь и периферию. В 1870 г. разведки в Ольвии проводили Н. Аркас и Ф. Брун (ЗООИД, VIII, с. 412). В 1873 г. раскопки городища проводил И.Е. Забелин, а некрополь — В.Г. Тизенгаузен (ОАК за 1873 г., с. XXXVII–XXXVIII). В 1886 г. небольшие работы провел И.К. Суручан (ОАК за 1882–1888 гг., с. CIX сл.). В 1887 г. В.В. Латышевым опубликовано исследование об Ольвии, сохранившее свое значение до настоящего времени (Латышев В.В., 1887). В конце XIX в. производились раскопки некрополя (ОАК за 1894 г., с. 11–17; ОАК за 1896 г., с. 78–81, 200–212).

С 1901 по 1915 г. по поручению Археологической комиссии археологическое изучение города и некрополя возглавил Б.В. Фармаковский (Фармаковский Б.В., 1903а, б, 1904, 1906а, б, 1907, 1908, 1909а, б, 1910, 1912, 1913, 1914в, 1915б, 1916б, 1918). Все исследования Б.В. Фармаковского отличались целенаправленностью и велись по четко разработанному плану. Разработанный им послойно-квадратный метод, позволяющий четко фиксировать стратиграфию культурных напластований, увязывать строительные остатки с сопровождающим их вещественным материалом, до настоящего времени является основным при раскопках античных городов. С самого начала он поставил задачу — определение границ города и истории его отдельных районов. Б.В. Фармаковский впервые в антиковедении приступил к научным исследованиям жилых кварталов античного города большими площадями. Благодаря тщательности работы он зафиксировал и определил назначение слоевых фундаментов. Он установил изменение границ города в различные периоды, открыл оборонительные стены и римскую цитадель, остатки храма Аполлона и т. д. В результате раскопок некрополя им были установлены основные типы погребений и дана характеристика погребального инвентаря. (Фармаковский Б.В., 1903б).

Новый этап в исследовании Ольвии начался после Великой Октябрьской социалистической революции. В 1921 г. Ольвия была объявлена государственным заповедником, тогда же небольшие раскопки были проведены С.А. Семеновым-Зусером (Семенов-Зусер С.А., 1931). В 1924–1926 гг. Б.В. Фармаковский возобновил раскопки Ольвии. С 1936 г. Ольвийскую экспедицию возглавил Л.М. Славин. С 50-х годов работами Ленинградского отряда ЛОИА АН СССР руководили Т.Н. Книпович, А.Н. Карасев, Е.И. Леви, а с 1975 г. — отряд ленинградских археологов возглавляет В.И. Пругло. С 1971 г. Ольвийской экспедицией ИА АН УССР руководит С.Д. Крыжицкий. В 1958 г. исследования затонувшей части города проводила Подводная археологическая экспедиция под руководством В.Д. Блаватского (Блаватский В.Д., 1962б).

История Ольвии делится на два больших периода, рубежом которых является гетский разгром в середине I в. до н. э. (Латышев В.В., 1887, с. 37; Фармаковский Б.В., 1915б, с. 10, 17). В последние десятилетия появилась попытка установления новой периодизации истории Ольвии без членения на догетский и послегетский периоды (Славин Л.М., 1959а, с. 86 сл.; Wasowicz A., 1975, с. 35). Однако возрожденный в первые века город столь резко отличался от города предыдущих столетий, что деление на две эпохи — догетскую и послегетскую представляется обоснованным.

Единой точки зрения на дату основания Ольвии до сих пор нет. Некоторые приближают ее к рубежу VII–VI вв. (Копейкина Л.В., 1976, с. 131; Виноградов Ю.Г., 1971в, с. 237), другие полагают, что город был основан в начале или в течение первой четверти VI в. (Славин Л.М., 1967, с. 5; Шелов Д.Б., 1956в, с. 45; Гайдукевич В.Ф., 1955, с. 31), во второй четверти или во второй трети VI в. (Блаватский В.Д., 1959б, с. 13) и даже около середины VI в. (Скуднова В.М., 1960а, с. 12, 13). Раскопки показали единичность фрагментов керамики последней четверти VII в. до н. э. и массовость материала, относящегося к VI в. до н. э. в основном к его второй половине.

К концу VI в. была освоена вся территория Верхнего города за исключением северной части, занятой некрополем (табл. IX, 2). Северная граница, по-видимому, проходила севернее Зевсова кургана, где открыты остатки жилищ VI — начала V в. до н. э. В южном направлении город доходил до Заячьей балки, о чем свидетельствует распространенность находок раннего времени на территории будущей римской цитадели. Рост города шел с южной стороны (Копейкина Л.В., 1976, с. 140). Разведочные работы 30-х годов позволяют говорить, что Нижний город к концу VI в. доходил до границ Северной балки. Никаких данных об оборонительных сооружениях Ольвии VI в. нет.

Во второй половине VI в. в Верхнем городе на линии Главной улицы, возникают теменос и агора. Первоначально они представляли не разграниченный участок с культовыми постройками (табл. IX; X). Здесь совершался культ Аполлона Дельфиния, Зевса и Афины, судя по фрагментам вотивных сосудов с посвятительными граффити богам (табл. XI, 1–6), найденным в ботросах (фависсах), служивших для сброса пришедшего в негодность храмового инвентаря. На территории культового участка открыто два параллельных ряда ботросов. Тогда же был воздвигнут алтарь для возлияний, от которого сохранился цоколь, включенный позднее в алтарь V в. (Карасев А.Н., 1964, с. 32–34). К югу от него находилось здание, состоявшее из одного помещения. Агора в VI в. была незамощенной площадью. В непосредственной близости от теменоса и агоры в это время находился еще один район общегородского значения. Здесь сохранились остатки двух архаических зданий типа мегарона. Одно из них, ориентированное на северо-запад, состояло первоначально из двух помещений с примыкающим к ним каменным подвалом. Стены были сырцовые на полигональном каменном цоколе. Во второй строительный период большое помещение было перегорожено и здание состояло уже из трех помещений с подвалом, также подвергавшемся перестройке. Фасад здания был оформлен в виде небольшого портика и отделен от окружающей территории апсидообразной кладкой (Копейкина Л.В., 1975а, с. 188 сл.). Жилые дома VI в. до н. э. раскопаны в районе Зевсова кургана к западу от Главной улицы. Открыто более 30 слегка заглубленных в материк жилищ различной формы площадью от 6 м2 до 14 м2. Среди них преобладают прямоугольные с закругленными углами, встречаются также округлые и овальные. Во многих жилищах открыты очаги, реже двухкамерные печки; найдена также переносная жаровня. Среди находок большое количество аттических чернофигурных сосудов. В некоторых землянках имелись полукруглые ниши. Этот район в ранний период являлся окраинным. Здесь найдены остатки металлургических мастерских: горны (сопла, куски обожженных кирпичей), скопление шлаков, бракованных изделий (Фурманская А.И., 1953). В восточной части района открыты остатки дома конца VI — начала V в. до н. э., стены которого были возведены из сырцовых кирпичей на полигональном каменном цоколе (Фармаковский Б.В., 1929, с. 43, 44). Таким образом, наряду с полуземлянками, уже в конце VI в. до н. э. здесь имелись и более благоустроенные жилища.

На рубеже VI–V вв. возникает жилой район в пригороде (площадью около 1500 м²) с жилищами в виде землянок, преимущественно прямоугольной формы. В полу некоторых из них сохранились углубления от угловых и центральных столбов. В землянках найдена привозная керамика конца VI–V вв. до н. э. и терракотовые статуэтки. Кроме землянок, в южной части пригорода открыты остатки сооружения, слегка заглубленного в материк. В VI в. оно состояло из одного помещения, а в начале V в. включало уже четыре помещения. К центральному из них с севера примыкала комната с зольником, с востока — кладовая для хранения вина и оливкового масла. В западном помещении имелась глинобитная площадка. Ю.И. Козуб трактует этот комплекс как святилище, считая, что зольник является алтарем, а глинобитная площадка имела культовое назначение. Возможно, что существование пригорода связано с замиранием жизни на поселениях ольвийской хоры, жители которой к началу V в. до н. э. частично переселились ближе к городу.

Время V в. до н. э. — третья четверть IV в. до н. э. — период расцвета Ольвии. Судя по сообщению Геродота (IV, 78), в первой половине V в. были сооружены оборонительные стены, локализации их К.Э. Гриневичем около Заячьей Балки в районе агоры (Гриневич К.Э., 1963, с. 53, 54) противоречит ряд данных, указывающих на возведение этих стен не ранее IV в. до н. э. Обнаружены остатки стены второй половины V в., шедшей по той же линии, что и стены IV в. до н. э. Северная линия обороны города V в. до н. э. совпадала, несомненно, с границей города VI в. В V в. город принимает новый облик в соответствии с разработанной планировкой, которая местами соответствует гипподамовой системе (Фармаковский Б.В., 1929, с. 40), но в целом, не имеет четко ориентированных кварталов (Крыжицкий С.Д., 1971, с. 99).

В этот период закапчивается архитектурное оформление теменоса (табл. X, Б). Он отделяется с запада и востока от прилегающих к нему улиц оградами, от которых сохранились остатки цоколя стен. Размеры открытой части теменоса 1645 м2 (Карасев А.Н., 1964, с. 27, 36). Вход в теменос был с Восточной улицы. В центре свободной от построек площади находился монументальный алтарь, стоявший напротив храма Аполлона Дельфиния. От храма Аполлона сохранились незначительные остатки, позволившие однако дать его реконструкцию (Карасев А.Н., 1964, с. 49–68). Он был сооружен по типу храма в антах, с глубоким портиком перед входом (табл. XII, 1–3). Стены были из сырцовых кирпичей на каменном цоколе. Две деревянные колонны, оформлявшие вход, завершались терракотовыми волютами, исполненными в ионийском ордере (Карасев А.Н., 1964). Вдоль фасадов храмов шла вымощенная камнем дорожка, по краям которой, судя по сохранившимся постаментам, стояли маленькие алтарики, статуи и надписи. Монументальный известняковый алтарь для возлияний достиг в V в. максимальных размеров. Первоначально он состоял из площадки, на которой стоял жрец во время жертвоприношений и собственно алтаря, облицованного тщательно обработанными плитами (табл. XII, 1). На алтаре были установлены три каменные плиты с чашеобразными углублениями. Несколько позднее, в пределах того же V в., к центральной части северной стенки алтаря была сделана пристройка, которая, может быть, служила постаментом для культовой статуи. Между храмами Аполлона и Зевса имелись два малых жертвенника. Жертвенник для сожжения (табл. XII, 5) представлял собой прямоугольную рамку из четырех плит (Карасев А.Н., 1964, с. 33, 34, 76-113). К северу от него находился второй жертвенник для возлияний несколько бо́льших размеров.

Кроме храмов, алтаря и жертвенников в ограде священного участка находились два здания (табл. X, Б). Одно из них вблизи алтаря, квадратное в плане, было сооружено еще в VI в. до н. э. В V в. перед его входом с запада устраивается небольшая площадка, вымощенная каменными плитами. Это здание неоднократно перестраивалось, сохраняя свою форму и размеры. Второе здание из двух помещений примыкало к восточной ограде к югу от входа. Сохранился фундамент и частично остатки каменного цоколя. К северу от входа, около восточной ограды, судя по скоплению медных шлаков и мелких фрагментов меди, находилась мастерская металлурга. Открыты каменный водоем и каменные водостоки для отвода ливневых вод (Карасев А.Н., 1964, с. 36–38). В V в. площадь агоры перекрывается вымосткой из керамического боя и щебня; начинается строительство зданий, в том числе и гимнасия на южной стороне агоры, о чем свидетельствует глубокий колодец V в. до н. э. для снабжения гимнасия водой. Колодец расчищен пока только на 15 м. Его шахта диаметром в 1 м сложена из хорошо обработанных плит известняка. Остатки пазов для металлического крепления на горловине колодца V в. указывают, что на ней была установлена подъемная конструкция. В северо-восточной части агоры сооружается глубокий водоем. Он являлся основной частью системы, служившей для подачи воды на нижележащую террасу. В ее состав, кроме колодца, входили две смотровые шахты и подземная галерея, на дне которой укладывались гончарные трубы. (Карасев А.Н., Леви Н.И., 1958).

Район общегородского значения в непосредственном соседстве с агорой и теменосом, продолжал интенсивно застраиваться. Открыт ряд отдельных помещений, принадлежавших зданиям, сильно разрушенным в более поздние строительные периоды. До середины V в. до н. э. в окраинной части города еще продолжали существовать землянки наряду с наземными жилыми домами. Почти во всех домах имелся подвальный этаж, отдельные помещения которого предназначались не только для хозяйственных целей, но служили и в качестве жилых комнат.

Длительная осада Ольвии Зопирионом в 30-х годах IV в. до н. э. оказалась безуспешной, но она ослабила Ольвию и вызвала обострение классовой борьбы. Однако с последней четверти IV в. до н. э. начинается второй этап экономического и политического расцвета города. Это нашло отраженно в новом росте хоры, в развитии местного производства, оживлении торговых сношений, в интенсивном строительстве. Город эпохи эллинизма, наиболее полно сохранившийся, дает возможность воссоздать отдельные городские ансамбли, планировку жилых домов, городское хозяйство в целом.

В конце IV в. город расширяется (табл. IX, 3) и занимает территорию некрополя VI–V вв. около Северной балки (Фармаковский Б.В., 1926б, с. 177), там появляются оборонительные сооружения и жилые кварталы. Северная линия обороны возводится в соответствии с изменением границ города. Стены вдоль Северной балки были сооружены на расстоянии около 50 м от последней (Карасев А.Н., 1948, с. 31). Стены вдоль Заячьей балки сохраняли направление линии стен классического периода. По мнению А.Н. Карасева (Карасев А.Н., 1941, с. 134–138), ольвиополиты создали в III в. до н. э. дополнительную оборону в виде искусственного водохранилища, которое тянулось от Северных ворот до Западных (табл. IX, 3). Б.В. Фармаковский предложил реконструкцию главных городских ворот, от которых, как и от северных крепостных стен сохранились в основном лишь слоевые фундаменты. Ворота фланкировались башнями. Кроме основного входа, в северной башне имелся второй, запасной выход (Фармаковский Б.В., 1915б, с. 18, 19). Вторые городские ворота по реконструкции А.Н. Карасева находились в районе агоры.

Теменос в эпоху эллинизма перестраивается. В связи с расширением агоры его площадь уменьшена. Большая стоя агоры, возведенная в конце IV в. до н. э., частично перекрыла южную часть культового участка V–IV вв. (табл. X, В). Остатки ранних сооружений перекрываются слоем лесса толщиной 0,60-0,80 м. На месте засыпанного монументального алтаря из известняка возводится алтарь из мрамора. От него сохранилась фрагментарно одна из плит орфостата и мелкие обломы архитектурных деталей, украшенных овами и лесбийским киматием. На месте храма Аполлона Дельфиния вырастает новый храм бо́льших размеров (табл. XII, 4). В связи с этим засыпаны малые жертвенники V–IV вв. От храма Аполлона дошли слоевые фундаменты южной части, позволяющие восстановить его форму в виде периптера шириной около 16 м, длиной не менее 30–35 м (Карасев А.Н., 1964, с. 27, 28). Храм Аполлона слегка прикрывал храм Зевса. С целью выделения его возводят на мощных слоевых фундаментах и немного выдвигают на юго-восток (табл. X, В). Храм Зевса (7,7×13,9 м) был выстроен по плану антового храма (табл. XII, 7) (Карасев А.Н., 1964, с. 113 сл.). Он уступал по размерам храму Аполлона Дельфиния, чем подчеркивалось главенствующее значение культа последнего. Возле храма Зевса, на линии западной ограды, возводится малая западная стоя. Во второй половине III в. до н. э. она перестраивается. В этот период перестраивается квадратное здание к югу от монументального алтаря, здание сокровищницы около восточной ограды ликвидируется. Засыпается водоем возле храма Зевса. Около входа, вблизи храма Аполлона, создается новое водохранилище — цистерна. Но уже к концу III в. до н. э. в нее стали сбрасывать пришедший в негодность храмовый инвентарь и утварь, связанную с жертвенными трапезами. В цистерне было найдено около 2000 фрагментов вотивных терракотовых статуэток с изображением Кибелы (табл. XIII, 1), Деметры, Афродиты, Зевса и др. (Русяева А.С., 1975, с. 6) (табл. XIII, 2, 4–9). Здесь же были найдены черепахи — один из атрибутов культа Аполлона и несколько черепов жертвенных быков, специально обработанных для подвешивания в храме (табл. XIII, 10–11) (Леви Е.И., 1959).

Мастерская для изготовления терракот находилась в самом теменосе, у его восточной ограды на месте ликвидированной мастерской V–IV вв. по изготовлению изделий из металла. На уровне пола и в цистерне найдено несколько форм для изготовления терракот, в том числе статуэток Аполлона, играющего на кифаре (табл. XIII, 4), Кибелы, Деметры, стоящих женских фигурок и др. Большая стоя на северной границе агоры, отделившая ее от теменоса, является одним из наиболее монументальных зданий (табл. X, 6). Слоевые фундаменты позволяют реконструировать ее размеры: длина ее 45 м, ширина в первый строительный период 14 м, во второй — 17 м. Ряд из девяти колонн разделял ее на две части. Здания торгового назначения с подвальными этажами были построены вдоль восточной и западной границ площади (табл. XIV, 1). Сохранившийся подвальный этаж восточного торгового ряда состоял из девяти помещений (табл. XIV, 2), западного из семи (Славин Л.М., 1964, с. 191 сл.). Все подвалы были изолированы; связь с наземными помещениями, в которых располагались лавки, осуществлялась, вероятно, посредством деревянных лестниц, опускаемых через люки в полах (Леви Е.И., 1956, с. 53–58). При раскрытии подвалов обнаружено в восточном здании около 700, в западном — около 350 монет местной чеканки, в основном — борисфенов.

В конце IV — начале III в. до н. э. полностью перепланируется гимнасий. Сохранился лишь его полуподвальный этаж, в центре которого был восемнадцатиколонный зал. К его восточной стороне примыкало пять банных помещений (табл. XIV, 4). Полы их слегка понижались к западу. В одном из помещений обнаружена чаша с отверстием по середине для стока воды, в другом — известняковое корыто, с отверстием в центре. В крайних южных помещениях находились пифосы, которые в помещениях IV–V соединялись водопроводной линией. В центре отдельных помещений открыты очаги. Подсобные помещения были расположены в южной части. Одно из них (XI) ограждало колодец V в., продолжавший функционировать до середины II в. до н. э. В северной стене этого помещения имелась ниша с известняковой статуей-полуфигурой Куроса (табл. XI, 7) местной работы, изваянной еще в V в. до н. э. (Карасев А.Н., 1972, с. 40–44; Чубова А.П., Лесницкая М.М., 1976). Колодец в помещении XI являлся основным источником системы, созданной в эпоху эллинизма для водоснабжения и отопления гимнасия. Кроме колодца, было три резервуара для подогрева воды, и водопроводная линия (Карасев А.Н., 1975, с. 3–10). Водопровод начинался от третьего резервуара, находившегося в юго-восточной части здания. Первая секция водопровода была выполнена в камне, в дальнейшем он состоял из гончарных труб.

К гимнасию с востока примыкали два здания: северное было связано с несохранившейся наземной частью гимнасия, южное — являлось небольшим торговым рядом, обращенным фасадом на Восточную улицу. От южного здания сохранился подвальный этаж с четырьмя помещениями, сложенными из камня. В одном из них было обнаружено 104 монеты, в основном борисфенов и 19 лекарственных сосудов (Карасев А.Н., Леви Е.И., 1975, с. 17). С запада к гимнасию примыкало здание, от которого дошли лишь слоевые фундаменты. Оно состояло из восьми наземных помещений, различных размеров (Славин Л.М., 1967, с. 38). Раскопки агоры дали большое количество находок, в том числе произведений коропластики и скульптуры.