И теперь все бежали. Бежали, каждый спасаясь сам, не оглядываясь на других, но краем глаза следя, чтобы не оторваться от основной группы. Дети кричали матерям, самки — своим самцам, и эта отчаянная перекличка неслась над обезумевшим стадом, порой перекрываемая странным сухим треском, как будто лопались огромные стручки, выстреливая созревшие семена. Но что-то никому даже под страхом голодной смерти не хотелось попробовать этих семян.
Отчаянный крик раздался позади. Крик, полный боли и муки, и Буш споткнулся от неожиданности и страха. Страха не за себя. Неведомая сила развернула его, взрывшего пятками сухую землю.
Уалла.
Поддерживая двумя руками огромный живот, она сильно отстала от прочих. Медленнее ее бежали только двое стариков — непрерывно кашляющая старуха Бу и единственный оставшийся в стаде старик, который, к тому же, сильно хромал и всякий раз взмахивал руками на каждый шаг. Буш оцепенел от ужаса, увидев, что бок у старика почернел и дымится. Сделав несколько последних шагов, старик упал и, дернувшись несколько раз, замер. Старуха резко вильнула в сторону, каким-то чудом увернувшись от блеснувшей ей вслед молнии. Там, где только что была ее ступня, вспыхнула трава, мгновенно превращаясь в дым и скрывая беглянку от преследователей. Но Уалла…
С каждый шагом она отставала все больше. Не было сомнений, что вот-вот она упадет и больше не встанет. На глазах Буша один из двуногов остановился, поднимая свою странную палку…
Охотники не всегда били зверя палками, чтоб убить или ранить. Иногда они палки кидали, и Буш не медлил ни мига. Он только успел сообразить, что на таком расстоянии не добросит свое оружие — слишком далеко, да и в полете палка может отклониться и ударит не так сильно. Вот если бы поближе…
Рука нашла решение быстрее разума. Он дотянуться не может, значит, это должна сделать палка. Значит, надо протянуть палку вперед. И Буш потянулся палкой так, как если бы пытался достать далеко висящий плод — перехватил ближе к концу и метнул ее, словно тыкал во врага.
И попал.
Палка врезалась в ту, которую держал двуног, и от неожиданности та выплюнула свой огонь не в Уаллу, а в сторону, превратив в костер ближайший куст.
— Ар-га! — завопил Буш. — Уалла! Уалла! Га!
И рванулся к ней, пытаясь отрезать подругу от преследователей.
Заметив Буша, она заверещала плаксивым голосом и поспешила к нему, но охотник свернул в сторону, чтобы не столкнуться с бегущей самкой и закрыл ее собой. Закричал, раскинув руки, помчался прямо на двуногов, готовый умереть, но задержать их, не дать догнать Уаллу, уносящую сейчас в своем чреве нерожденное дитя.
— Га-а-аар!
У него больше не было в руках палки, но были зубы и руки. И, сделав прыжок, он ринулся на ближайшего двунога, подминая его под себя.
Что-то обожгло бок, как будто его укусили. Но Буш не думал ни о чем. Он просто тянулся к горлу врага зубами. И не сразу выпустил свою жертву после того, как новая боль взорвалась в голове, и все кончилось.
Глава 18
Георг за ногу сдернул с водителя навалившуюся на него тушу, с усилием отвалил в сторонку и уже собирался добить, приставив дуло автомата к оскаленной морде, когда раздавшийся рядом отчаянный женский крик заставил его дрогнуть:
— Нет!
Обернулся.
Ната Чех бежала, сломя голову, размахивая руками:
— Нет! Нет!
— Пошла, — огрызнулся Георг. — Ч-черт…
— Не стреляйте!
Водитель, кашляя и потирая шею, уже поднимался на ноги. Его спас бронежилет, в верхний край которого вцепился напавший хищник. Он все еще сжимал лазерник, прикладом которого вырубил нападавшего, поскольку прицеливаться было некогда.
— Командир…
— Не трогайте его!
Задыхаясь на бегу, срывая голос, Ната подлетела, споткнулась, чтобы не упасть, вцепилась в локоть водителя.
— Не надо…
— Почему?
— Он… вы сами не видите, кто это?