— Р-раф!
— Ну ладно, поверю на слово, — потрепал я его по шее, на которой был застегнут ошейник с поводком.
Жил я на восьмом этаже, однако лифтами предпочитал не пользоваться, воспринимая лестницу, как еще одну возможность держать организм в тонусе. Не стал я изменять этой своей привычке и сейчас, пусть теперь это и занимало несколько больше времени, чем прежде.
— Ох, Леня! Здравствуй, дорогой. Как ты? — раздался бодрый старческий голос, когда я спустился до второго этажа.
— Здравствуйте, Светлана Михайловна, — поздоровался я со своей соседкой, не скрывая улыбку. — Да нормально все, спасибо!
Светлана Михайловна жила здесь, на втором этаже, еще, наверное, с того момента, как этот дом вообще был построен, лет пятьдесят назад. Несмотря на свои преклонные года, а ей, если я не ошибаюсь, в следующем году девяноста лет стукнет, личностью она была крайне активной. А еще доброй, очень доброй. Регулярно меня подкармливает домашней пищей. Да, что уж там, те пирожки, которые я сегодня на завтрак ел, тоже ее работа. А уж как она за меня переживала, когда впервые увидела, что со мной приключилось… Мда. Собственно, родителям я так ни о чем и не сообщил, как раз таки потому, что не хотел такихже переживаний с их стороны. В общем, я очень надеюсь, что старушка, с очень добрым сердцем, проживет еще лет тридцать, как минимум. А при нынешнем уровне здравоохранения, это вполне возможно, люди сейчас и до ста сорока, порой доживают… пусть и нечасто.
— А Маринка еще не вернулась, да? Что же она так надолго-то?
— Ну, что поделать, — ответил я, пытаясь добавить в голос побольше оптимизма, — работа, как-никак.
— Все равно, — с нажимом произнесла Светлана Михайловна. — Нехорошо так. Ее мужчина в таком состоянии, а она уже два месяца не появляется. Вот в наше время, такого не было…
— Уф! — согласно гавкнул Лоцман.
— Вот, и твое исчадие ада, со мной согласно, — пробурчала старушка, которая недолюбливала моего пса. Причем, я решительно не понимаю причин такого, ведь к собакам в целом, она относиться хорошо, а вот именно мой питомец, чем-то ей не угодил. Я как-то раз пытался вызнать у нее, что к чему, но она лишь отшучивалась.
— Ладно, Светлана Михайловна, Вы уж простите, но пора уже выгулять это милое исчадие ада, — с улыбкой произнес я.
— Да, конечно-конечно, — тут же засуетилась старушка. — Я ведь и сама уже опаздываю, в сад сегодня собиралась съездить, а туда, как ты знаешь, нужно пораньше выезжать. И… ты уж береги себя Леня, — добавила она напоследок, с неподдельным теплом в голосе.
— Обязательно, Светлана Михайловна. И Вам, всего наилучшего!
Распрощавшись, я немного ускорился, и вскоре вышел, наконец, на улицу. Настроение слегка упало. Марина… Моя девушка, отношения с которой, в данный момент, переживают довольно-таки неоднозначный период, о чем я так и не рассказал своей соседке. Почему? Да сам не знаю. Когда Светлана Михайловна в первый раз спросила о том, почему Марины давно не видно, я немного растерялся, да и соврал, что она по работе уехала, а потом, уже как-то неудобно было идти на попятную. К тому же, старушке наша пара, отчего-то очень нравилась, и расстраивать ее мне не хотелось.
После потери глаз, именно Марина была тем человеком, который ухаживал за мной. Можно сказать, что это она поставила меня на ноги окончательно. Нет, я не принижаю заслуги врачей, которые не один час возились со мной в операционной, спасая мне жизнь, но… Марина спасла мою душу, если можно так выразиться. Два месяца, она почти не отходила от меня, сначала в больнице, откуда ее не мог выгнать никто, хотя попытки были, потом у меня дома, где она продолжала изо всех сил заботиться о моей тушке. И я вечно буду ей за это благодарен.
Тогда, что же произошло между нами? Ее родители смогли выбить ей место в магистратуре престижного зарубежного ВУЗа, как раз по ее специальности. Если до моей травмы, они не слишком упорствовали в этом вопросе, признавая отношения со мной достаточно весомым доводом, то вот после, как с цепи сорвались. Убеждали, что не стоит ей игнорировать такой шанс, ради инвалида. Немного лицемерно, но… я не в обиде на них, такова жизнь, что поделать. Люди они, в целом, хорошие, и вполне естественно, что они желали своей дочери больших перспектив.
Впрочем, Марина держалась стойко, и раз за разом отказывалась, не желая бросать меня тогда, когда я только-только стал хоть немного походить на себя прежнего. Пожалуй, в итоге, она бы даже продавила свою позицию, упорства ей не занимать, но к уговорам подключился уже я. На стороне ее родителей. Я любил ее, сильно любил… да что уж там, я все еще люблю ее, а потому, как раньше, так и сейчас, хочу для нее лучшего. И положив на чаши весов престижное образование, и себя нынешнего, я выбрал для нее первое.
Вероятно, я излишне эгоистичен, если позволил себе решать за другого человека. За близкого человека, но… Я все еще считаю, что поступил правильно, и будь у меня возможность все переиграть, я бы ей не воспользовался. Пусть даже, это было очень больно. Для нас обоих.
Нет, формально-то, мы не расстались. Марина согласилась лишь на то, что отучиться, после чего вернется ко мне. Обещала приезжать на каникулах, но… К сожалению, отношения на расстоянии вещь слишком малореальная. Пусть, пока что мы и общаемся по видеосвязи (очевидно, видео, она только для девушки), но с каждой неделей это происходит все реже. И я не настолько оптимист, чтобы верить в свое счастливое будущее, даже если очень того хочется.
Так что да, формально, я не так уж и соврал Светлане Михайловне, но, по сути…
— Ваф! — подал голос Лоцман, потянув меня в другую сторону.
— О, прости.
Задумался, и чуть было не свернул не туда. Парк был недалеко, и свой район я знаю вдоль и поперек, так что особых проблем с перемещением я не испытывал, постоянно проецируя в своем сознании, что-то вроде карты, за счет чего понимаю, в какой именно точке нахожусь в данный момент. Хотя, безусловно, возможность более-менее нормального перемещения по «внешнему миру», это, в первую очередь, заслуга моего пса, который и сам отлично знает дорогу к нашему привычному месту прогулки. Хм… А ведь, по сути, это не я выгуливаю Лоцмана, а он меня. Забавно…
Пусть я и понимал, что мы уже почти у самого парка, но даже так, ударивший в нос аромат осеннего леса, стал для меня неожиданностью. Конечно, местной роще было далеко до настоящего, густого леса, переполненного своим неповторимым очарованием, и особенной атмосферой, но за неимением лучшего, стоило довольствоваться малым.
Время было раннее, так что кроме нас с Лоцманом, едва ли здесь были другие люди. По крайней мере, вычленить из звуков природы, присутствие поблизости человека, я не мог. И не сказать, что меня это печалило, все же, в одиночестве и тишине, я могу куда полнее почувствовать единение с природой, погрузиться в тайны бытия и мироздания, что…
— Ваф-аф! — подал голос мой четвероногий друг, нарушая мое медитативное состояние.
— Одиночество и тишина? Ну да, о чем это я… — пробормотал я, отстегивая поводок от ошейника Лоцмана. — Иди, гуляй.
Только того и ждавший лабрадор, тут же умчался прочь, оглашая окрестности звонким лаем, от чего в воздухе послышались хлопки крыльев местных птиц, встревоженных появлением хищника на их территории. Бедняги. Спали себе мирно, никого не трогали, а тут пришел я с гиперактивным собакеном, который успел накопить море энергии с нашей прошлой прогулки, почти четыре дня назад. Впрочем, хорошее настроение и здоровье моего друга мне куда важнее, чем покой птиц.
Остановились мы возле скамейки, но садиться на нее я не собирался, все же, я и дома сижу более чем достаточно, хоть тут постою. Может даже поприседаю, раз уж время свободное есть. Отпускать от себя Лоцмана я не боялся, он никогда не убегал так далеко, чтобы не услышать мой зов к нему. К сожалению, моя скромная персона больше не могла быть его партнером по играм, так что дать своему питомцу как можно большую свободу, было единственным, чем я мог ему помочь. К тому же, как только он выплеснет излишки энергии, он и сам вернется.