Я кивнула. Я уже уяснила, что если я его слушаю, то все получается хорошо. А стоит мне его ослушаться, как тут же происходит какая-нибудь ерунда. Так что в этот раз я медленно побрела за ним.
— Сегодня можно не бежать… Пока что, — добавил в конце Абрам. Первые часа два мы шли. Абрам собрал ягод, которые мы с удовольствием съели. Но голод быстро вернулся. Как и жажда. Но героически терпела и не жаловалась мужу, хоть и хотелось плакать.
Мы шли спокойно, пока в один момент Абрам не остановился и не поднял руку вверх.
— Тихо, — приказал он. Мужчина быстро оглядывался.
— Что случилось? — прошептала я, цепляясь за руку мужа.
— Что-то тут не так…
Я не успела ответить мужу, потому что резкая боль пронзила живот. Я закричала, прижимая ладонь к ране. Вот черт. Меня опять подстрелили. Сколько можно?! Абрам бросился ко мне, но не успел ничего сделать, поскольку несколько пулей попало и в него.
— Не-е-е-т! — просипела я, медленно оседая на землю. Только не он! Нет! На глаза навернулись слезы. Моя боль отошла на задний план. Был только он. Я упала на землю. И наблюдала за медленной смертью своего мужа. Его глаза были закрыты. Неужели он? Неужели он умер?
Неужели это конец?
Наш конец?
46
46
Керри
Умирать самой не страшно. Страшнее наблюдать, как умирает родной тебе человек. А самой… Нет, не страшно. Ни капельки. Это просто… Как уснуть. Закрыла глаза и все. И сразу боли нет.
А потом у меня случился либо предсмертный бред, либо правду говорят, что перед смерть вся жизнь проносится перед глазами. Но в этот раз я не была участницей этих событий, а была всего лишь сторонним наблюдателем. И это было так странно: наблюдать за собой. Но зато я поняла, с кем именно мне было хорошо…
* * *
Сначала я увидела мать, которая гладила свой округлившийся живот. Это мной она была беременна. Мама улыбалась, несмотря на всю ту боль, что причинил ей мой биологический отец.
* * *
Затем картинка сменилась. Вот мама учит ходить маленькую кареглазую и темноволосую девочку. Это я. Я никогда не знала, как выглядела в детстве, поскольку фотографий у нас не было. А мама улыбается и хлопает в ладоши на каждый мой самостоятельный шаг. Мама была такой же, как из моих снов.
* * *
А в следующее мгновение я вижу маму, которая маскирует свои синяки. В нашей жизни уже появился Фил. С тех пор мама редко улыбалась. Я ненавидела его. Он все разрушил. Все сломал.
* * *
А потом всплывает в памяти тот день, когда я встала на путь разрушения. Ведь все у нас было замечательно! Несмотря на то, что мы с мамой уже успели пережить. И несмотря на присутствие Фила в нашей жизни…
— Керри? — мама вновь меня позвала, и я вздрогнула. Совсем увлеклась мечтами… Ведь только мечты и спасают от серости, от мрачности и страха.
В мечтах нет боли и страха.
— Суп? — выкрикнула я в ответ, уже зная, что кроме супа ничего не будет.
— Отлично! — выкрикнула мама, — Давно не готовили!
Я улыбнулась. Мне нравился мамин оптимизм и юмор.
* * *
Затем вижу то, что совершила мама, пытаясь меня защитить от Фила, когда тот перешел все границы.