В особо охраняемой зоне. Дневник солдата ставки Гитлера. 1939– 1945: читать начало книги онлайн

Обслуживающий персонал все еще на ногах. На кухне, куда ведут все пути, наблюдается большое оживление. Всех встречает жизнерадостный хозяин заведения – товарищ по оружию и фронтовик. На кухне с печальным лицом суетится пышнотелая дама в белой рабочей блузе, а в зале – тощая и косоглазая официантка.

На втором этаже расположены три маленькие отдельные комнаты. Мебель из них вынесли, а полы застелили соломой. При этом из бесчисленных небольших окошек сильно дует.

«Он»[3] мучается от бессонницы, тогда как вокруг стены буквально сотрясаются от храпа. Так ему впервые стало понятно, что на войне не бывает настоящего сна. Сапоги, недавно доставленные со складов, еще воняют краской для кожи. У каждого второго ноги распухли, и все помогали друг другу их стянуть. Невдалеке расположился бывший владелец лавки колониальных бакалейных товаров из Бабельсберга. Его полное лицо смотрит прямо в потолок, а сам он, лежа на спине, глубоко засунул руки в карманы шинели, вытянув голые ноги. На округлом животике поблескивают пришитые в два ряда пуговицы.

Главной темой разговоров всегда является еда. Пока еще можно что-то себе заказать, например, белокочанную капусту со свининой. А вот канонир Энге проглотил сразу четыре порции котлет, запив их лимонадом с неприятным привкусом, который можно налить из бака, стоящего у стены.

Последние плитки молочного шоколада. Столики в саду и неумолкающий громкоговоритель на дереве, из которого после каждого выпуска новостей раздается уже опостылевший всем «Марш немцев в Польше». Голос диктора новостей и комментарии Фрича[4] – политический обзор газет, содержание которого заранее известно. Между тем громкоговоритель никак не хочет падать с дерева.

Воскресное утро. Каркасное сооружение – туалет с облаком мух. У туалета «он» повстречал радиста Эртера – пожилого женатого человека с большими, широко распахнутыми жизнерадостными глазами, который огорошил его известием – Англия объявила нам войну. Эту новость остальные узнали только вечером.

Ясное воскресенье, ветер перегоняет массы теплого воздуха. Прогуливающиеся по воскресеньям рабочие пьют вместе со многими солдатами приготовленное на огне кофе.

Два дня спустя. Утро. «Он» попытался после ночного дежурства заснуть, зарывшись в солому. Куда там! Поступила команда всем строиться и собирать вещи для смены позиции – англичане произвели бомбардировку городов Куксхафен и Вильгельмсхафен.

Канал имени кайзера Вильгельма, сентябрь 1939 года

Небольшие замаскированные строения на дамбе вблизи групп вековых деревьев. Прожектора и орудия, расчеты которых составляют 8—10 солдат морской пехоты. Все пожилые резервисты, по большей части из близлежащих местностей. Часть из них до сих пор не переодета в военную форму. В рабочих комбинезонах с желтыми нарукавными повязками, они несут патрульную службу вдоль канала.

В трактире возле переправы расположилось одно из их отделений, состоящее по большей части из ветеранов Первой мировой войны. Все они полны решимости устроить свою жизнь как можно удобнее и превратить свое пребывание здесь в своеобразный отпуск, в котором на самом деле находится добрая их половина, в основном из Гамбурга. Некоторые даже пригласили к себе жен, и теперь они вместе с детьми проживают либо в гостинице, либо снимают комнаты в небольших одноэтажных кирпичных домиках возле канала.

Женщины вместе с детьми часто сидят за столиками в общем зале трактира. У одной из них, с мощным подбородком и довольно толстой, платье грозит разойтись по швам.

Жены вместе с мужьями часто поют песни. При этом одна из них, повязав передник, помогает трактирщику по хозяйству. Супружеские пары в одиночку и часто тесно прижавшись друг к другу, совершают прогулки по дамбе, где постоянно дует ветер. Мужчины, в невероятно плохо подогнанной форме резервиста и грубых солдатских сапогах, весьма комично смотрятся на фоне по-городскому разряженных дам в туфлях на шпильках. Не чувствуется ни настоящего расставания, ни подлинной радости от встречи после разлуки. Какое-то бессмысленное ожидание.

Происходящее воспринимается не совсем серьезно: «Скорее бы прикрыли всю эту лавочку». К рождественским праздникам, а то и раньше, когда хорошая погода закончится, все намереваются быть уже дома. О войне в Польше предпочитают не говорить, но просматривается явное желание отрезать Восток от остального мира. Всем все ясно. В общем, почти все с нетерпением ждут дальнейшего развития событий.

Один старик, на которого пришла бумага об освобождении его от военной службы, начал пить с утра до вечера и приставать к на все согласной и, между прочим, уже помолвленной дочери хозяина. Ее жених Юпп служит в Киле. Сама она собирается унаследовать все хозяйство отца с примыкающим к нему магазином и уже во всем ведет себя как хозяйка.

Луга покрыты коровьим навозом, чья толщина с каждым днем становится все больше. Канавы, которые крестьянин ежедневно чистит. Чибисы и удоды. Скачущие по лугам лошади с жеребятами. По ночам, овеянные всеми ветрами и тяжело дыша, они возвращаются.

Коровы постоянно съедают всю маскировку. Некоторые из них по ночам кашляют – сказывается прошлогодняя эпидемия. Нагнув голову, они внимательно наблюдают за поднимающимися и опускающимися аэростатами. В палатку то и дело просовывают свое рыло огромные, покрытые черными пятнами свиньи.

Над ямами проложено слишком мало досок, и нужно знать, где они лежат. Обер-лейтенант немногословен. Лошадь с серой головой во время грозы угодила в наполненную дождевой водой яму и до утренних сумерек стояла по шею в воде, безуспешно пытаясь выбраться из нее. Надо было видеть ее глаза, которыми она с тихим ржанием смотрела на проходивших мимо солдат. Вытащить ее удалось лишь десяти крестьянам и солдатам. Оба академика считают, что животное искало в яме спасения от грозы.

Иногда по ночам сгущается сильный туман, а по утрам выпадает иней, покрывая собой каждую травинку. Начались осенние ветра, которые гонят по небу свинцовые тучи. Возникающие порой синие разрывы в облаках быстро исчезают при очередном порыве ветра. Солнце скрывается, и сразу становится холодно.

Создается впечатление, что военные катера, которые постоянно медленно проходят по каналу, плывут непосредственно по лугам. Появляются также переоборудованные под плавучие госпитали большие пароходы спортивно-туристской организации «Сила через радость», окрашенные в белый цвет с громадными красными крестами, но и с пушками на заколоченных дощатых прогулочных палубах.

Ветки тополей на крестьянском подворье никак не успокоятся от ветра. На самом же дворе темно, хоть глаз выколи. Весь огород усеян падалицей. Кажется, что рассвет никогда не наступит. В темноте слышатся голоса, зовущие коров на дойку и кур на кормежку. Только что, как всегда строго по расписанию, прокричали петухи. На дороге же стали появляться первые тусклые лучи фар велосипедов, развозящих бидоны с молоком.

Смена каждое утро встречает молодую крестьянку, едущую на велосипеде в населенный пункт с двумя тяжелыми молочными бидонами.

Маленькие, по большей части крытые соломой кирпичные дома, в которых оконные рамы и двери зачастую окрашены в синий цвет. Ранний час, и солдаты начинают стучать в окна. Школьницы сгребают граблями опавшие листья у памятника павшим воинам. Лучшая ученица с высоким лбом и давно не мытыми волосами. Учитель, почти беззубый, маленький, проворный, седовласый, но еще очень молодой человечек, с широкой улыбкой смотрит на солдат, издавая звуки, похожие на смех.

Мимо широко расставленных рук солдат противовоздушной обороны, прибывших из Берлина, проносятся стайки белокурых детей. Они не очень любят, когда до них дотрагиваются и пытаются взять на руки. Вырвавшись же, возвращаются не скоро. Их беспомощные светлые глаза не носят отпечатка печали.

Все очень банально. Солдаты часто шутят: «Неужели мы все еще в Германии? Почему не в Дании или Голландии? Там, где Германия заканчивает, настоящие германцы только начинают!»

Мы перешли через канал, проследовали Виндберген, мимо колокольни Мельдорфа, вблизи городка Вессельбурен, пройдя по поросшим дроком и вереском небольшим возвышенностям. Ветряные мельницы протянули свои крылья к небу. В ясную погоду виден большой высокий мост через канал.

На восток следуют одиночные корабли и целые флотилии, направляясь в спокойное Балтийское море. Но их экипажи находятся на боевых местах. Проследовала одиночная подводная лодка. Торговых и транспортных средств не наблюдается. Появляются только отдельные нейтральные скандинавские суда с большим числом флагов и надписей на бортах. Виден также снующий взад и вперед громко трещащий рыболовный катер.

Деревья возле школы усеяны скворцами. А вот и пекарша, дела которой ввиду введения карточной системы безнадежно ухудшились. Ее походка изо дня в день становится все более безрадостной. Появился также хозяин гостиницы, с лживыми водянистыми глазами и бычьим затылком, вынашивающий планы поживиться на сельскохозяйственном поприще и выдающий себя за «инспектора». Его письменный стол в общем зале завален бумагами.

В гостиной, где на помосте стоит барабан вместе с литаврами, для солдат постелили солому.

По хозяйству постоянно хлопочет жена хозяина гостиницы – рослая и полная пожилая женщина со старомодной датской прической и живыми блестящими глазами на пышущем здоровьем округлом лице. Она старше и выше, чем ее муж.

[3] Как уже отмечалось в предисловии, дневник ведется от третьего лица. Поэтому для лучшего понимания, что слово «он» относится к самому автору, в тексте оно берется в кавычки.

[4] Имеется в виду Ганс Фриче, который был более всего известен как радиокомментатор, выступавший еженедельно с обзором текущих событий в своей собственной передаче «Ганс Фриче говорит». Он начал выступать по радио с сентября 1932 г. и в том же году был назначен руководителем отдела известий на радио, представлявшего собой государственное имперское агентство.