В особо охраняемой зоне. Дневник солдата ставки Гитлера. 1939– 1945: читать начало книги онлайн

Метро. На узких низких сиденьях в тесноте, упершись коленями друг в друга, сидят старший стрелок и женщина восточной наружности. Сбоку на нее смотрит его товарищ. Вообще непрерывно за ней наблюдают оба, украдкой, временами опустив подбородок или из-под околыша фуражки. В темно-синем пальто с высоко поднятым воротником, она сидит неподвижно, откинувшись на спинку сиденья. Черные волосы почти полностью спрятаны под платком с синим рисунком, который красиво ниспадает на спину и плечи.

На лбу прикреплен серебряный полумесяц величиной с монету достоинством в пять марок. Веки же с длинными ресницами постоянно прикрыты и неподвижны, а под глазами набрякли мешки. У нее четко очерченный длинный тонкий нос с горбинкой и подвижными, трепещущими крыльями. У нее упрямый подбородок, а щеки немного ввалились и обвисли, подчеркивая сильно выступающие скулы. Над верхней губой пробивается легкий пушок, а выступающая влажная и постоянно подрагивающая нижняя губа и горькие складки в уголках рта делают ее лицо похожим на благородную верблюжью мордочку.

Иногда маленькая изящная бронзовая ручка с полированными острыми ногтями нервно поднимается к носу, и тогда на лбу женщины на некоторое время образуются глубокие морщины. Ее фигуру солдаты оценить не могут – вместо ног, обутых в белые полуботинки, они видят только мерцание темно-золотистой ткани, но можно предположить, что они по-европейски голые с натянутыми на лодыжку носками.

Солдаты подъехали к своей станции, и уже на перроне между ними состоялся следующий разговор на берлинском диалекте:

– Каких жутких женщин здесь можно встретить. Неужели мы опять натолкнулись на еврейскую сучку?

– Не думаю. Скорее всего, это турчанка.

– Нет, турчанки ниже ростом. Она больше напоминает арабскую кобылу, прискакавшую сюда из Алеппо.

– Думаешь? На вид ей не дашь и тридцати.

– Ладно, проехали. Все равно она была вся такая неприступная…

– Но и не совсем страшная. Знаешь что, Макс, давай не будем придираться к ее расе. Лично я был бы не прочь закрутить с ней…

Мосты чуть ли не полностью погрузились в воду. У клиновидного волнореза возле Королевского моста до самой высокой отметки уровня наводнения не хватает всего каких-то полметра. За его опорами крутятся мощные водовороты, создавая глубокие воронки.

У моста Сольферино[17] бушующая вода затопила уже всю его чугунную конструкцию, а лестницы набережной ведут прямо в зеленый поток, на фоне которого жутко смотрятся сине-желтые отложения на мягком белом пористом камне, которым эта набережная облицована. Улицы же находятся выше, и поэтому корни платанов остаются еще сухими.

Все это тем не менее не мешает рыбакам с удочками, которые, опершись на кирпичный парапет, часами стоят на ногах, не имея возможности их размять. При молчании многих людей шум воды кажется еще громче, но парижане переживают подъем воды в реке, не издавая ни одного жалобного звука.

Между тем камни кладки широких стен уже стали теплыми. Многие рыбаки пришли вместе со своими женами. Правда, последние больше следят не за рыбалкой, а за тем, чтобы их ноги оставались сухими. Свое главное предназначение они видят в скорейшем приготовлении улова на сковородке.

– Достаточно ли у нас жира? – беспокоятся француженки.

Там же, где вода смогла перелиться через стены набережной, она остается на удивление спокойной. В общем, можно только представить, как рыба в этом потоке, шевеля плавниками, борется с течением.

Апрель 1941 года

К северу от Парижа на вершине холма лежит городок Монморанси. Отсюда хорошо просматривается поросль каштанов с их серебристыми стволами и узенькими маленькими листочками. Кое-где видны заросли молодых дубов с хрустящими волнистыми листьями медных тонов. А над всем этим возвышаются могучие кроны одиноко стоящих дубов.

Чувствуется присутствие самовольных порубщиков, под ногами которых потрескивает земля и ломаются ветки. Доносится едва уловимый запах дыма от разведенного где-то поблизости костра.

А вот и открытый участок. Виднеются пеньки от срубленных каштанов, аккуратно сложенные в одном месте стволы деревьев и кустарники, сквозь которые едва пробиваются слабые отвесные лучики полуденного солнца. В небе же медленно проплывают тучи, отбрасывая широкие фиолетово-коричные тени, которые порой сливаются с лесом.

Светлые места еще по-зимнему бледные, и при взгляде на лежащие тени по телу невольно пробегает озноб, тогда как вид светлых краев облаков создает ощущение жара.

Места скопления дыма смотрятся как оплоты темноты и состоят из двух групп. Одна из них находится в районе Северного и Восточного вокзалов, где висит облако густого, медленно растворяющегося в воздухе желто-коричневого дыма. Другая же находится ближе и заметно западнее, наползая на Сен-Дени. В то же время некоторые клубы дыма бессильно опускаются на землю, так никуда и не уплыв.

Видна и часть канала. В полуденном мраке свинцовым цветом блестит лента реки Сена. В центре же просматриваемой местности лежит район Бют-Монмартр, заметно выделяющийся на общем фоне города. На вершине холма Монмартр, в самой высокой точке Парижа, виднеется притягивающая к себе свет базилика Сакре-Кёр, или «Святое сердце Иисуса», но отсюда подробности рассмотреть трудно. Лишь почему-то кажется, что это ослепительно-желтое мраморное сооружение напоминает обледенелый термитник.

Широкие белые стены набережной выложены из крупнопористого белого камня. Северная сторона острова Сите, в восточной части которого расположен собор Парижской Богоматери, находится в тени. К парапету прислонен бесхозный мольберт. Уровень воды в Сене сильно понизился, и пустые ниши моста через нее смотрятся несколько зловеще. При этом мост, соединяющий два острова, вообще обрушился, а облицовка набережной напротив него начала отваливаться. В середине же реки образовалась своеобразная перемычка из деревянной платформы – там что-то строится.

На реке неподвижно застыла плоская лодка с маленьким красным парусом. Вода мутная и какого-то зеленовато-коричневого цвета. Чтобы до нее достать, рыбаки на берегу вынуждены опустить свои удочки вертикально вниз по отношению к причальной стенке. В общем, стало ощущаться приближение засушливого лета.

Виднеются тесно прижавшиеся друг к другу башни замка Консьержери, и на свету их шиферные конусы тускло блестят. Над ними же на небе образовались величественные башни из облаков. На острове Сите хорошо просматривается Отель-Дьё де Пари («Парижский божий приют»), хранящий память о тысячах инвалидов, сырости, холоде и черноте.

На этой стороне в подворотнях ощущаются волны дующего с реки холодного ветра, тогда как на противоположном берегу за особой стенкой набережной люди греются на солнышке. Там же, на противоположной стороне, виднеется церковь Сен-Жерве. Правда, отсюда просматриваются только ее крутая шиферная крыша и фронтон поперечного нефа, которые возвышаются над группой высоких, но скромных домов возле набережной. Спереди крыша церкви как бы приклеивается к фасаду в стиле барокко, а за клиросом круто обрывается вниз.

В большинстве домов только по два-три окна, причем все фронтоны находятся на одном уровне. Поэтому можно одновременно в них наблюдать суетящихся людей.

Крыши же очень неохотно расстаются с вертикальными линиями, стараясь выровнять их массивными печными трубами, и на пути к коньку на них наблюдается один или два излома. Подходы же к крышам расположены на разной высоте. Они довольно пестрые – много оттенков белого, оранжевого и зеленого цветов.

Решетчатые ставни в окнах, щели которых заткнуты бумагой, выполнены тоже в белых тонах. И вся эта светлота при палящем, как перед грозой, послеполуденном солнце только оттеняет глянцевую пыль, которой наполнено голубое весеннее небо.

[17] Мост Сольферино – так этот мост через Сену назывался до 2006 г., сейчас же это пешеходный мост Леопольда Седара Сенгора.