Забавная геология: Записки геолога: читать начало книги онлайн

Затеплилась слабая надежда. Не всё еще потеряно!

Вечером попили чай с кусочками сахара, Петрович поднялся на бугор погулять. На востоке ему открылась даль бескрайняя, тундровая равнина: ни деревца, ни кустика, нет ни оленей, ни медведей. С другой стороны, далеко за озером, такая же картина. Он вернулся в палатку и залез в спальник.

— Андрей, — буркнул негромко, — спим, пока солнце не нагреет палатку. Кто спит, тот сыт, говорила мне мама в годы войны, в самом её начале я был школьником.

Но сон не шёл.

За двадцать четыре года всякое бывало, вспоминал он. Но такого! Начальник за полчаса до отплытия объявил:

— Петрович, ты остаёшься с документами и остальным грузом. С тобой останется Андрей. Через четыре дня вас заберёт борт на поплавках.

Сел в лодку и уплыл за плотом. Напоследок забрал карабин, попросил топорик. Пришлось ему отдать ещё и спиннинг. У них остались пила, два геологических молотка и детский топорик со сточенным до обуха лезвием. Топорик пережил в семье Андрея, видимо, несколько поколений и стал раритетом. Андрей отказался передать его на плот.

Петрович проснулся поздно, Андрей у костра сидел с кружкой чая. Накаченный с вечера баллон успешно прошел испытания: утечки воздуха не было отмечено. Сварили похлёбку, подкрепились. Чем теперь занять день?

Петрович пошёл в ближний лог набрать дров и обнаружил там пихтовые сухостоины, низкорослые, но достаточно толстые. Долго возился, но срубил две штуки маленьким топориком и перетащил их в лагерь. Брёвнышки оказались чуть длиннее лодок. Затем он занялся лодками, выпустил воздух, упаковал, приготовил к погрузке. Осталось ждать ещё два дня. В конце концов они, эти длинные-предлинные два дня, прошли. В день прилёта «аннушки» встали и позавтракали пораньше. Началось ожидание: вот-вот должен послышаться гул мотора! На небе — ни тучки, ветер слабый, погода идеальная, но самолёта нет. Прошло полдня, наступил вечер. До глубокой ночи они сидели у костра и гадали: что бы это значило и как им теперь действовать? Куда ни кинь, всюду получался клин: связи нет, о них никто не знает, что они тут сидят; лодки нет; продуктов почти нет; до жилья пятьсот километров — не дойти. Решили, что завтра диспетчер порта о них вспомнит. Не пропадать же здесь на пустынном берегу!

Всю ночь Петрович размышлял на тему: что можно сделать, имея лодочные баллоны и бревёшки, но не имея инструментов и гвоздей? Варианты появлялись и отбрасывались. Можно связать баллоны рядом, накидать на них веток, прутьев, накрыть брезентом и отдаться на волю волн. Но расстояние и дыхание осени! Можно из бревёшек устроить настил на баллонах, но результат может оказаться всё тот же: на полпути замёрзнешь в шуге…

Никто за ними не прилетел и на другой день. Андрей напомнил, что осталась одна банка тушёнки, вермишель и чай. Петрович почесал затылок:

— Ну и ладно! До конца контрольного срока будем варить суп один раз в день.

Ночью он снова мысленно строил лодки из того, что у них имелось: два баллона и четыре брёвнышка. Решил, что надо делать что-то вроде волокуши или поддона. На полозья-брёвна настелить поперёк прутья-палки и сверху поставить лодки, завёрнутые в брезент. В лодках можно будет сидя грести вёслами. Вёсла придётся соорудить из палок. Возникла и проблема психологического порядка: каждый из них будет стремиться вперёд, начнёт работать веслами днем и ночью, пока есть силы; не бросит ли он отставшего напарника в беде, случись с ним болезнь или поломка лодки или весла?

Успокоился и уснул, когда решение было найдено: лодки надо соединить прочно цугом, вторую лодку поставить на волокушу за кормой первой. Грести можно будет в четыре весла или поочерёдно. Встал пораньше, довольный последним решением.

Андрей уже был у костра. Петрович присоединился к нему и рассказал о конструкции лодок. Обсудили детали и принялись за дело. Андрей занялся накачиванием баллонов, Петрович пошёл заготавливать поперечные палки, прутья и ветки. Двинулся в сторону южного конца озера и недалеко за поворотом обнаружил заброшенную избушку без окон и дверей.

Не очень давно на этом озере, видимо, жили рыбаки. В стороне лежала крыша, сорванная ветром. Она была собрана из коротких, немного длиннее метра досок по принципу черепицы. Для Петровича эти доски показались даром божьим. Это же ещё и куча гвоздей, обрадовался он. Прикинул: на лодку и вёсла надо десять штук, а здесь — больше. Он топориком оторвал стройматериала на одну охапку и поспешил обрадовать напарника. Ещё издали крикнул:

— Андрей! Бросай камеру, дело есть! — подошёл ближе и бросил стопку досок. — Пойдём, принесем остальные. Лодку вечером накачаем, сейчас надо делать волокуши!

После «обеда» работа закипела. Пересмотрели все тюки, достали пилу. Принесённые ранее брёвна обрезали и соединили попарно «в лапу» комель к комлю. Для надёжности скрепили верёвками и гвоздями. Соединение получилось прочным и подвижным на случай высоких волн.

Стемнело. Закончился второй день контрольного срока. За несколько дней только однажды далеко на севере над горизонтом показался и тут же скрылся вертолёт.

День третий. Утром во время чаепития Андрей напомнил: осталась одна банка и пять дней контрольного срока. Сделал паузу и предложил:

— Может, доделаем ковчег, да и отчалим?

— Нет, Андрей. Я десять лет назад уже был в такой ситуации. Неделю ждали со студентом вертолёт. Продукты кончались, я оставил так же банку тушёнки и банку сгущёнки, закопал их за палаткой. Один раз мы сидели тихо-тихо, и к нам по речке Чавде подплыла уточка, потом прилетела копалуха. Я был с карабином, и мы продержались неплохо. В последний день мы собрались уходить, палатку застегнули, портянки потуже намотали и хотели идти тайгой на базу за семьдесят километров. Осталось только банки забрать, но в этот момент захлопал крыльями вертолёт. Мы улетели, а эти банки так и остались на берегу. Представляешь, сколько было бы разговоров, если бы я нарушил закон для геолога? — и уверенно добавил: — Будем сидеть!

— Петрович, из разговоров я знаю, что на плоту поехали с надеждой порыбачить и закоптить домой рыбёшки. Слава с лодкой будет с ними до конца. В Тунгуск они раньше двадцать пятого не попадут, а там про нас никто не знает.

— И всё равно, Андрей, страшновато. Вот отправимся мы, войдём в русло реки, а тут вдруг появится самолёт. И мы вернуться уже не сможем. Нет, день-два ничего не изменят. Ну, — он сделал паузу, — чуть дольше поголодаем. Говорят, полезно!

За весь день они собрали удлинённую сдвоенную волокушу. Осталось завернуть в брезенты «бездонные» лодки и скрепить всю конструкцию.

Следующие дни были самыми муторными: выстрагивали из досок вёсла топориком и ножами, полировали у них ручки. Тёрли песком, скоблили, как древние люди, острыми камнями, обжигали на углях и снова натирали песком из принципа: чем бы заняться, чтобы только скоротать время

Наконец, настал последний день безделья. Андрей надумал поставить на лодки парус. Тоже заделье. Поставил мачту с верёвочным кольцом наверху, продёрнул через него «канат» и приготовил рею с брезентовым парусом. К вечеру прибрались в лагере, весь остающийся багаж вынесли на бугор и плотно укрыли.

Утром двадцать шестого августа, на двенадцатый день робинзонады, они отправились в путь длиной в полтысячи километров, имея одну банку тушёнки и одну — сгущённого молока. Это было всё питание примерно на десять дней пути. Собранное из ничего плавсредство, по прикидкам Петровича, должно было позволить проходить за сутки до пятидесяти километров при условии, что скорость течения реки была около пяти километров в час. Так они считали.

Свернули палатку, скатали спальники, всё уложили и лодки. Прихватили вьючный ящик с документами и три ящика с каменной коллекцией. Сдвинули свою «байдарку-двойку» на воду и оттолкнулись от берега.

Первым делом опробовали, удобно ли работать вёслами, как держит изделие заданный курс.