– Жди моего сообщения! – Кричит он напоследок и несётся обратно к студгородку.
И я должен оставаться спокойным? Должен просто так сесть и ждать, когда вся эта хрень закончится? Да ни черта. Единственное, что сейчас могу сделать – пойти к администрации и заявить на незаконную продажу людей. Но, конечно, в это время уже никого нет, все отправились домой, в Женеву, и мне теперь, действительно, остаётся лишь названивать Флор, оставляя гневные сообщения. Я даже Мире позвонил, но меня игнорируют, как и раньше. В доме никого нет, они все направились в братство, а там дежурят парни из «Омеги», и я не справлюсь один против дюжины накачанных стероидами уродов.
Паника. Я не раз ощущал эти ледяные тиски, из которых ты пытаешься выбраться, но всё безуспешно. Ты мечешься, как загнанный зверь, и перебираешь в памяти тех, кто мог бы помочь. Я не имею права звонить Эрнесту, так как последний раз мне было чётко сказано – дела сестринства его не интересуют, ему плевать на девичьи разборки.
Открывая ноутбук Миры, в котором даже пароля не стоит, влезаю в почту и просматриваю письма. Заказы из бутиков, счета из салонов, какие-то фотографии с отдыха, но даже в корзине нет писем с видеозаписями. Я копаюсь в файлах компьютера, восстанавливая систему на неделю назад, и всё равно ничего нет. Значит, она всё хранит в другом месте, на спрятанном ноутбуке. Возвращаю все данные в исходное, до моего внедрения, положение и начинаю копаться в каждой тумбочке и шкафу. Шмотки. Шмотки. Шмотки. Ничего, мать её!
Мобильный в кармане вибрирует, и я достаю его.
«Прости, Раф, она у Калеба с третьего курса. Мне запретили кого-то покупать. Аукцион закончился. Они сейчас выйдут с ней. Я поговорю с Оливером и попытаюсь забрать Флор. Пока не высовывайся».
Всё внутри опускается, кровь отливает от висков, скатываясь ужасающими картинками по моим венам, и все разумные мысли и наставления вылетают из головы. Конечно, я должен был догадаться, что Мира подговорит Оли, чтобы тот не допустил Белча до аукциона, тем самым лишив, Флор хотя бы какой-то безопасности. Она знала, что Белч поделится со мной, до моих ушей дойдёт сегодняшнее событие, а я, идиот, решил ждать! Нет, Мира так сильно ненавидит Флор, хотя я не понимаю мотивов, но интуитивно чувствовал всё время, что она лишь ждёт, чтобы отыграться на ней. Тем самым показать мне, насколько она всесильна. Но почему? Я-то понятно – Мира не выносит моего происхождения, а Флор? Она тоже богата, красива, только юна и слаба против первой. Она её жертва! Жертва, чёрт возьми! Никогда, я не дам ей сотворить нечто страшное с этой бедной девочкой, ради потехи и поднятия авторитета! Она же на корню подорвёт всю психику Флор, превратит её в подобие призрака, и не дай бог, всё приведёт к самоубийству. С Беатой уже было, значит, Мира может пойти и не на такое, чтобы навсегда убрать своих жертв.
Белч сказал, что они должны выйти, и куда пойдут? В комнату Флор? Там он будет издеваться над ней?
Вылетаю на улицу. Алая пелена перед глазами. Громкая музыка и грохот басов доносятся из дома братства. Крики и улюлюканья.
– Нет… пожалуйста… я отдам тебе деньги… не надо, – разрываемая всхлипами дрожащая речь тихим знакомым плачем раздаётся откуда-то справа. Отталкиваясь, несусь в ту сторону и замечаю пару. Знакомая шавка Оливера тащит за собой Флор, упирающуюся ногами в землю.
Инстинкты срабатывают моментально. В голове бьётся только одна мысль: «помочь Флор, спасти её от насилия». С рычанием набрасываюсь на парня и, обхватив его талию, валю на землю.
– Ублюдок! – Выкрикивая, хватаю его за волосы и ударяю головой о траву.
– Раф!
– Нравится насилие, да? Так получай! – Калеб, вроде бы так его зовут, брыкается подо мной, а Флор визжит от страха. Ничего не чувствую, словно снова оказываюсь в грязных подворотнях Лондона, бью его носом о землю, он что-то хрипит. Не слышу. Кислорода не хватает, когда меня пытаются оттащить от парня. Он захлёбывается кровью, из-за разбитого носа.
– Раф, ты убьёшь его… не надо… умоляю тебя, – плачет Флор и тянет меня за талию, стаскивая с него. Но мне мало. Толкаю её рукой, отчего падает на траву, и подпрыгиваю, вставая, на ноги. Подхожу к корчащемуся парню, стонущему от боли.
– Насилия, хочешь? Держи, – со всей дури замахиваюсь и ударяю его по животу ногой.
– Думаешь, что заступиться за неё некому? – Кричу, снова ударяя его. Флор вновь ревёт и тянет меня за руку.
– Не надо, Рафаэль, не надо. Пойдём, нам надо бежать, они сейчас придут, – скулит она. Нет возможности остановиться. Наверное, всё, что я пережил здесь, всё, что увидел, познакомившись с новым витком жестокости, заставляет меня сорвать все ограничения и лупить козла по ногам, по рукам, куда придётся, пока он катается по земле.
– Раф!
Слышу приближающийся топот и чувствую тупой удар по голове, вызывающий резкую вспышку в сознании. Крики, маты и меня хватают за руки. Зрение мутнеет, но адреналина так много, что я дерусь. Бью кулаками по сидящему на мне парню, отбрасывая от себя. Затем ещё один применяет удушающий захват, и я нагибаюсь, перебрасывая его через себя.
Их много, слишком много. Кто-то попадает мне по скуле, разрывая губу до крови. Удар в живот, и я глотаю спёртый воздух, мощь нескольких тел придавливает меня к земле, заламывая руки. Меня бьют. По лицу. По телу. Мне больно. Да, больно, и я не могу подняться. Сколько бы у меня силы ни было, но когда тебя лупят сразу несколько крупных парней, то ты больше не можешь защищаться. Я не супергерой, а простой парень, считающий верным уберечь Флор, но сам попавший под кровавые удары парней.
Откашливаюсь кровью и сплёвываю её на землю. Меня поднимают и ставят на колени, удерживая так. Новый удар ногой по животу, и я корчусь от давления в лёгких. Тошнит. Всё кружится перед глазами. Виски адски пульсируют, глаза едва могу открыть.
– Сукин сын, – в меня кто-то плюёт, и по тону я вспоминаю, что уже слышал этот голос. Оливер.
– Отведите Калеба к медсестре, и пусть он напишет на него заявление. Посидит в камере сутки, а потом ещё получит. Где эта сука? – Рычит он, а затем слышу визг Флор, снова возвращающий меня к жизни.
– Отпусти её, – хриплю я, дёргаясь в руках парней. Хохот. Неприятный. Липкий. Жалкий. Сквозь мутные и скачущие картинки вижу, как Оливер удерживает хныкающую и бледную Флор, что-то шепчущую ему, наверное, умоляя, чтобы не трогали меня. Глупо так. Сам виноват.
– А вот теперь мы сделаем с ней то, что взбредёт нам в головы. Пустим по кругу, а ты будешь наблюдать, влюблённый мудак, – новый удар от парня слева по лицу. Голова дёргается, и вновь кровь собирается во рту.
– Ещё, давай, ещё его, – подначивает кто-то. Сжимаю пресс изо всех сил, чтобы дыхалка не сдохла раньше времени.
– Что здесь происходит? – Ледяной голос Миры, властительницы этого ада, как гром обрушивается на гогочущих парней, и они замолкают.
– Детка, ты только посмотри, кто решил влезть в наши развлечения, – приторно сладко тянет Оливер.
– Фу, какая гадость. Здесь жутко воняет. И из-за чего весь сыр-бор? Неужели, из-за тебя глупышка? – Едко выплёвывает слова Мира.