Замолкаю, когда Мира подходит к своему столу, открывает ноутбук и заходит куда-то, вбивая пароль, и поворачивает ко мне компьютер, а на экране видео.
– Что это? – Бросая на неё взгляд, спрашиваю я.
– Насладись тем, что в ту минуту, когда Саммер упала, должны были получить родители Сиен. Но я ещё как год назад влезла на сайт администрации и изменила контактные данные, опасаясь чего-то похожего. Теперь всё приходит на тот почтовый ящик и на тот номер, который создала я, чтобы защитить Сиен вот от этого дерьма. То же я сделала с данными своего отца, – практически шепчет. Судорожно вздыхает и садится на кровать.
Из динамика раздаются музыка и какие-то обрывки криков, подначивающих девушку, стоящую на столе, раздеваться дальше. Затемнённое помещение, словно всё там в дымке. А в плавно двигающейся девушке, я узнаю Сиен, ещё без чёлки и с длинными волосами до талии. Вокруг незнакомые мужчины, бросающие в неё деньги, а она, словно не понимая, где находится, снимает блузку, покачивая бёдрами, затем юбку. Кто-то лапает её, помогая отбросить бюстгальтер, и сжимает грудь. Это всё происходит в знакомом помещении. Внизу. Здесь. Я видел Миру на прошлогодних фотографиях на этом самом красном диване, сидящую в окружении девочек, а сейчас на нём мужские руки ласкают безвольное женское тело. Съёмка обрывается, вызывая во мне тошноту и ужас.
– Беата. Это было испытание для Сиен. Беата дала ей таблетки, чтобы Сиен не возмущалась. Каждая проходила такое, и я, и Саммер. Только вот я не доверяла никогда им, и просила Сиен отказаться от участия в погоне за местом, хотя её убеждали, что оно и так её, но Беате нужен был компромат, чтобы удерживать всех рядом с собой. Если бы родители Сиен увидели это, то убили бы её. Она самая младшая в семье, и её отправили сюда, чтобы глаза не мозолила. Каждую из нас отправляют сюда, дабы найти приличную партию, показать, точнее, продать себя подороже. Саммер взломала ноутбук Беаты, когда поняла, что скоро власть будет у меня. Она скачала себе все файлы, некоторые я удалила, но многие Саммер успела разослать по разным местам, и это видео в одном из них. Всё должно указывать на меня. Сначала Саммер попадает под мой гнев и недовольство, затем Сиен из-за того, что разговаривала с ней сегодня, и больше врагов нет. Только у меня есть мотивы. Вот, – Мира подходит ко мне и, копаясь в телефоне, разворачивает его.
«Мира, я хочу с тобой поговорить, надо обсудить всё, и я принесу свои извинения. Я посчитала, что тот парень напал на меня, потому что ты рассердилась. Но мне сказали, что твоей вины в этом нет. В десять минут первого жди меня внизу. Я не могу смириться с нашей ссорой».
– Это масло я создала и подарила ей ещё летом. Она прислала мне это сообщение, когда я была у Оли. Я не возвращалась в дом, но уверена, что Саммер знала о ликвидации камер. Только масло указывало бы на меня, как и наши недомолвки. Когда она упала, мне пришло оповещение о письме. В одно и то же время. Возможно, я и дура, но улики оставлять – это слишком примитивно и глупо. Я поняла, что ты нашёл флакончик, как и узнала аромат. Предполагаю, что Саммер подстроила своё падение, чтобы уничтожить меня. Другого у неё не оставалось, потому что после того, как она попросила себя избить и подставить меня, я бы вышвырнула её отсюда, – добавляет Мира, отбрасывая мобильный на кровать.
У меня ступор. Руку дерёт от удара. Грудь дерёт от меткого выстрела точных и чётких подтверждений моего идиотизма. Голову дерёт от различных мыслей, начиная с того, чтобы наорать на неё и прикончить за то, что заставила меня пережить, заканчивая самым невозможным окончанием того самого страха, который живёт во мне так долго.
Я вижу сейчас напротив себя одинокую и сильную девушку, готовую идти до конца, даже если в неё будут бросать камни. И она дойдёт до финиша, в этом я не сомневаюсь. Но, кроме этого, она защищает Сиен, которая даже не представляет, что в сердце Миры для неё есть место. Она заняла его, вытеснив всех других. Ценное место, которое никогда не будет принадлежать другому. Мне. И в момент осознания всего мозаика складывается, и я отталкиваюсь, вмиг обхватывая Миру своими руками, и крепко прижимаю к себе.
Глухой и сдавленный стон. Её пальцы хватаются в мои плечи, до боли сжимая их, а я качаю её в своих руках, потому что слов не могу подобрать, как глубоко я восхищён и как мне страшно оттого, что я чувствую. Но мне это необходимо в эту секунду. Ощущать хрупкое тело Миры, самой законченной и отъявленной стервы, оказавшейся просто жертвой, но сумевшей стать победителем. Самой. Без чьей-либо помощи.
– Дура… какая же ты дура, принцесса, – выдыхаю я, проходя ладонью по её спине и зарываясь в волосах. Её дыхание обжигает мою кожу сквозь рубашку. Чувствую её дрожь и теряю контроль над собой. Одновременно радуясь тому, что Мира не такое чудовище, какой видят её другие, и какой она хочет казаться. Она живая. Она такая маленькая и сильная. Она такая невероятная. Она – огромный затерянный мир, в котором есть сердцебиение.
– Прости меня… прости, что на некоторое время поверил во всё это дерьмо. Прости меня. Я не знаю, кто ты, вообще, такая. Ты моё преступление, – шепчу я, касаясь губами её волос.
Обхватываю её бледное лицо. Губы дрожат, а глаза огромные и потерянные. Влажные, словно ещё немного и расплачется.
– Больше так не делай. Предупреждай меня, потому что я согласен быть твоим соучастником. Я хочу им быть. Я хочу всё знать, не для кого-то, а только для себя, чтобы больше понять тебя и мотивы твоих мыслей. Я хочу забраться в твою голову и потеряться в ней. Дай мне шанс это сделать. Дай…
– Хватит, отпусти меня, – шепчет она, упираясь в мою грудь.
– Я же могу тебе помочь. Я был там, где законы лишь пыль. Я могу…
– Нет, закрой рот! – Выкрикивая, с силой отталкивает меня, и оттого, сколько вложено боли в её голосе, я отшатываюсь.
– Хватит, – сглатывая, она облизывает губы и выставляет вперёд дрожащую руку.
– Хватит всё это говорить! Хватит дотрагиваться до меня! Прекрати думать, что ты можешь быть кем-то для меня! Нет, понял? Ты ничтожество! Ты урод, которого я до глубины ненавижу! Меня тошнит от тебя так же, как и в тот момент, когда ты оказался здесь, в моей комнате! Ты разрушаешь мой мир! Именно ты, своими словами, своими руками, этими проклятыми бедными глазами! Я рождена в роскоши и богатстве, а ты никто и зависишь от меня и моей лжи отцу! Не смей больше дотрагиваться до меня! Я запрещаю тебе входить в мою спальню! Я запрещаю тебе говорить со мной! Я запрещаю смотреть на меня! Не приближайся ко мне, макака расписная! Не пачкай меня собой!
Кричит. Задыхается. Мотает головой. Я ни разу не видел её такой жестокой. К себе жестокой. Она как будто паникует оттого, что пытается скрыть от меня. Ей удаётся меня задеть. Она прекрасно умеет бить меня не прикасаясь.
– С этого момента ты больше никогда не посмеешь подойти ко мне. Никогда. Ты мне не друг. Ты мне никто. И лучше оставайся таким до конца, иначе я тебя в порошок сотру. Я копаю на тебя, и найду то, чего ты на самом деле боишься. Я отыщу твоё слабое место, начиная с матери и брата. Если ты ещё раз дотронешься до меня, оставишь на моей коже отпечаток своей бедной грязи, то поверь мне, плебей, я умею изводить людей до сумасшествия. Пошёл вон отсюда, урод. Вон, иначе я вызову охрану и скажу им, что ты насильник. Чтобы исчез отсюда, когда я выйду из душа, когда отмоюсь от твоего дыхания и смрада. Исчезни из моей жизни навсегда, иначе я за себя не ручаюсь, – бросая последнее слово, Мира сбегает в ванную комнату и щёлкает замком.
Почему ты это сказала? Почему? Ведь я был самим собой сейчас! За что ты так меня ненавидишь? Из-за денег. Тебе удалось унизить меня. Только это тебе и удаётся.
Сглатывая горький привкус во рту, разворачиваюсь и, вылетая из комнаты, сбегаю вниз по лестнице тихого дома, словно пережившему траурные минуты. Это так и было. Со мной точно. Я ни черта больше не понимаю, по какой причине тогда она рассказала и показала мне всё, если настолько глубоко презирает меня. А мне больно. В груди всё давит, а адреналин завышен.
Глотаю ртом прохладный ночной воздух, кручусь на месте и так хочу исчезнуть. За что?
Замечаю фигуру, приближающуюся ко мне, и лучше бы этого не произошло, ведь я так подавлен, как никогда, в своей жизни. Приезд сюда это какое-то жестокое испытание меня на прочность в другом мире, когда в первом я вроде бы выиграл, но здесь всегда буду проигрывать, потому что беден.
– Белч? – Сипло произношу я, узнав парня.
– Уйди с дороги, Раф. Я убью её, – рычит он. Ладони сжаты в кулаки. Лицо бледное. Глаза блестят сумасшедшим блеском жажды расправы.
– Нет, – качаю головой, перекрывая ему путь в дом. Пусть Мире я противен, но всё равно не могу позволить ему совершить самую ужасную ошибку.
– Не нарывайся, Раф. Мне нужна она. Эта сука, – шипит он, дёргаясь в мою сторону.
– Тогда мы будем драться, или ты пойдёшь со мной, и я тебе кое-что расскажу. Ты успокоишься, а затем решишь – стоит ли это, вообще, чего-то, – встречаю уверенно его бешеный взгляд. Нападёт, и это хорошо. Мне не терпится хотя бы кому-то набить морду, выплеснуть из себя эту боль, застрявшую в груди вместе с её словами. Мне это так нужно.