Когда я открываю дверь, то замечаю толпу девушек, собравшихся внизу у лестницы.
– Что здесь происходит? – Недоумевая, подхожу к сёстрам.
– Мира?
– Ты не у себя?
– О, боже, значит, это не ты?
Восклицают несколько девушек, обернувшись ко мне. Они все удивлены, а я ещё больше.
– Ни черта не понимаю. Почему вы собрались в кучку и стоите здесь? Дел других нет? – Хмуро оглядываю девушек, некоторые из них от смущения покрываются румянцем.
– Да что с вами? – Громче спрашиваю их и, расталкивая, подхожу к лестнице.
Тишина, в которой ни одна из них не произносит ни слова, позволяет мне услышать… ох, Матерь Божья, что это такое?!
Приглушённые женские стоны и бессвязное, но довольно громкое бормотание и мольбы трахать кого-то жёстче, доносятся до моих ушей.
– Это… это…
– Уже около часа, и мы думали…
– Прости нас, но мы решили, что ты там с Оливером.
– А потом кто-то видел его на поле, и мы были в шоке, когда поняли, что это Рафаэль и ты…
– Да, прости нас.
– Значит, он там с кем-то другим? И так громко.
– Что он с ней делает?
– Какой ужас.
Разговоры, признания девочек, продолжающийся шум наверху, вчерашние слова Рафаэля, и теперь до меня доходит. Этот ублюдок притащил свою шлюху сюда и занимается с ней очень грязным сексом! Козёл! Он что, поэтому пропустил занятия? Из-за секса?
– А ну-ка, разошлись всё по своим комнатам и заниматься. Предстоит осенний бал, у нас дел по горло, а вы подслушиваете примитивное и жалкое сношение обезьяны, да ещё и выдумываете небылицы про меня! Хотите, чтобы я вас отчислила за это?! Все быстро исчезли с моих глаз! – Повышая голос от ярости и ревности, сжимаю в руках сумочку. Господи, у меня всё мутнеет перед глазами. Я готова орать, топать ногами, срывать фотографии со стены и швырять их на пол, пока несусь в свою комнату, чтобы разнести в щепки этого подонка.
Как только влетаю в свои, да именно в СВОИ апартаменты, то стоны становятся отвратительно едкими, проникающими в моё сердце, подобно толстым и корявым иголкам. Я бы снесла многое, но не такое безобразие, да ещё и рядом со мной. И я позволяла ему целовать меня?! Позволяла лапать меня и при этом горевала о том, что такого больше не будет? Дура! Бестолковая идиотка!
– Рафаэль! – Тарабаню по его двери кулаками, прислушиваясь к продолжающемуся слишком громкому и развратному сексу за ней.
– Отвали! – Кричит он, и в это же время до меня доносятся длительный стон и звук шлепка.
Не помню, чтобы чьи-то отношения приводили меня в такую ярость. Не помню, чтобы я, как сумасшедшая, ударяла кулаками и ногами, дёргала ручку и готова была выбить проклятую запертую дверь, только бы оборвать эту боль, что прорывает тонкую оболочку моей защиты от эмоций.
– Сукин сын! Ублюдок! Немедленно открывай! – Ору я. Руки уже болят от силы ударов, дыхания не хватает, когда передо мной распахивается дверь, и из неё выглядывает практически обнажённый Рафаэль.
Отшатываюсь от него. Его кожа блестит от пота в слабом свете, исходящем из его комнаты. Меня обдаёт смрадом похоти и горячим потоком воздуха.
– Что тебе нужно, Мира? Я занят, не слышишь? – Запыхавшись, зло шипит он.
– Ты, мать твою, живёшь в моём доме и устроил из него бордель! Немедленно выметайся отсюда со своей шалавой! Немедленно! – Визжу я, опуская взгляд ниже, где он зажатым в руке полотенцем прикрывает свой пах. Его бёдра тоже обнажены, он даже не постыдился в таком виде появиться передо мной.
– А не пойти бы тебе в задницу, Мира? Этот дом настолько же твой, насколько и мой, и я имею право приводить сюда своих девушек, заниматься с ними очень хорошим сексом и наслаждаться им без твоих криков и жалоб. Не завидуй, принцесса, тебе такого никогда не узнать, так что отвали от меня и не лезь ко мне. Или решила присоединиться? – Нагло ухмыляясь, он осматривает меня с ног до головы, а мне за него стыдно. Помимо стыда, я чувствую ещё унижение, оскорбительное отношение ко мне и моим правилам, да и… мне больно. Мне так неприятно и больно оттого, что его слова были лживыми, и пусть я отказывала, пусть я сука последняя, но такого от него никак не ожидала.
– Ах, нет, я же забыл, ты предпочитаешь бодаться рогами. Так развлекайся, Мира, а от меня отвали. У меня даже член падает, когда тебя вижу. Всю малину испортила, курица, – перед носом хлопает дверь, и за ней слышится его голос, чей-то радостный шёпот и поцелуи. Причмокивание. Голодное. Отчего я готова упасть в обморок. Вся кровь отливает от лица, и я медленно двигаюсь спиной к двери, чтобы убежать. Господи, как же мне обидно. Как же так? Что происходит? Он меня обозвал курицей?