Я посмотрела на чемодан, пытаясь вспомнить, кто его должен был тащить. Тут подбежал Сержик и, прихватив поклажу, направился за его хозяйкой. Я вздохнула и поплелась следом.
Стоило мне остаться с этой Вивьен один на один, что тут началось. Мало того, что моё настроение было не очень и это отразилось на внешности, так ещё и эта надменная дивица, внушавшая неприязнь, что тоже не делало меня красавицей.
— Чего уставилась? — рявкнула на меня гостья. — Вещи разбери и в шкаф уложи, и по цветам чтобы всё было, чтобы красное с красным, синее с синим, и так далее.
Я начинала медленно закипать, так как услышала бурчание Вивьен Морис: «Прицепили ко мне уродку». Я потащила чемодан к шкафу, предположив, что он у неё полон кирпичей. Ворсистый ковёр не давал ехать колёсикам, и я его еле-еле до места доставила.
— Ты совсем дура, — орала на меня эта высокомерная пигалица. — Ты посмотри, что с ковром сделала?
Виновато глянув на две борозды от колёс, я принялась раскладывать вещи, и тут же мне прилетела оплеуха.
— По цветам раскладывай, я сказала, — эта мегера стояла рядом и орала так, что можно было оглохнуть. А я всего лишь успела достать синее платье. — Синее повесь тут!
Она перевесила платье, в противоположный конец шкафа.
— Что за бестолковщину мне выдали, я тебе за практику ноль поставлю, и будешь учиться заново, — не унималась Вивьен.
Она задела вазу, стоящую на тумбочке и та, зацепившись за угол при падении, разлетелась на куски.
— Быстро убери!
Я вспомнила, что собрать осколки можно магически и было уж собралась щёлкнуть пальцами, когда моя подопечная заорала как резанная:
— Ни какой магии, ручками, всё ручками.
Этим она меня ошарашила ещё больше, и я просто в ступоре уставилась на неё, не зная за что хвататься. Как она орала, это надо слышать, такого качественного визга я в своей жизни ещё не слышала. Но терпение моё было на исходе, от её крика меня уже начало подташнивать, и я недолго думая закрыла глаза и очень захотела, чтобы больше не слышать этого ора. Неожиданно всё смолкло, я открыла глаза, думая, что сейчас увижу себя в куполе, как в случае со злыднями.
Но в куполе стояла Вивьен… Она продолжала орать, ещё видимо не осознав, что случилось. А я однозначно уверилась, что горничная из меня не получится.
ГЛАВА 8. В которой нас отправляют на каникулы, в честь местных празднеств, я еду к бабушке и дедушке, что меня в итоге не очень радует
Пока я смотрела на Вивьен, которая активно пыталась сотрясать стенки купола. Да, мне было чем гордиться, прочную оболочку я создала, ни звука не раздавалось вокруг, и стоял он монолитом.
— Что тут происходит? — услышала я голос тётушки, даже не заметив, как открылась дверь номера.
Увидев ситуацию, она замолчала, глянула на меня хмуро и подошла к куполу.
— Зарина, освободи её, — почти ласковым тоном попросила крёстная, но мне показалось, что ласковость у неё была не настоящая.
— Я не буду горничной, — решила сразу я поставить свои условия. — Я не могу терпеть, когда на меня орут, причём на пустом месте.
— Что случилось? — с этим вопросом в номер ворвался распорядитель, имя которого я видимо, пропустила, ибо в памяти не всплывало.
— Как так получилось, что к Вивьен Морис оказалась прикреплена Зарина? — тётушка повернулась к мужчине. — Я на сто процентов уверена, что закрепила за этой девушкой Маизу ван Граттен.
Распорядитель опустил голову, и виновато разглядывал носки своих отполированных ботинок, видимо любовался собой, так как начищены они были до зеркального блеска.
— Я Вас спрашиваю, — тётя Лёка повысила голос, не услышав ответа.
А я тем временем заметила, что под куполом происходит что-то странное: Вивьен выдохлась и начала оседать на пол.
— Что это с ней? — спросила я, чем переключила внимание тётушки на купол.
— Зарина, быстро развей своё сооружение, — тревога в голосе моей древней родственницы была неподдельной.
Я нахмурилась, подошла к куполу и очень нехотя попросила тот развеяться. Но, как-то неудачно попросила. Купол как стоял, так никуда и не развеялся.
— Зарина, у девушки в куполе воздух закончился, — вкрадчивым, тихим голосом сообщила мне крёстная, — если она умрёт, это будет на твоей совести.