«И сыра тоже», – подумал Лохматый Коготь, заглатывая остаток. Ах, его животик чувствовал себя чудесно. Кругленький и набитый битком. Он довольно отрыгнул.
– Я… э-э-э… был очень голодный, – заикаясь сказал Калли.
– И ты всё это съел? Но, мальчик мой, тебе столько не переварить! – в ужасе воскликнула мерзкая мама-слизняк. – А что это за грязный след на полу? Это тоже твоя работа?
– Пожалуй, да, моя, – сказал Калли. Но звучало это не очень убедительно.
– Этот грязный след ведёт в гостиную! – Теперь голос слизняка звучал очень обеспокоенно.
Туфли на высоких каблуках процокали в комнату, за ними по пятам следовали кроссовки Калли. Больше Лохматый Коготь ничего не видел сквозь диванные кисти.
Внезапно мать Калли издала пронзительный крик, так что монстр в испуге ударился затылком о диван.
– Моё пианино! – простонала она. – Всё в крошках, перепачканное, перемазанное! – Она дотронулась до клавиш. – Ай, мои пальцы! Они липнут к клавишам! Неужели и это твоя работа, Калли?
– Ну… Я не помню в точности, – заикался Калли.
Лохматому Когтю становилось всё неуютнее в его укрытии.
– Что здесь творится? – спросила противная мама-слизняк. И наступила каблуком на баночку с вытекшим мёдом, которая валялась на ковре в двух шагах от дивана.
Экая досада! Лохматый Коготь про неё забыл! Он тревожно навострил уши, доедая остаток торта. На несколько мгновений воцарилась мучительная тишина. Потом противная мама-слизняк произнесла с угрозой:
– К табурету у пианино прилипли какие-то волосы. Омерзительные, вонючие рыжие волосы. Калли, что здесь происходит? А ну-ка рассказывай!
Но Калли молчал. Лохматый Коготь от злости оскалил зубы, но на всякий случай забился поглубже под диван. Снова наступила отвратительная тишина.
– А это ещё что такое?! – внезапно взвизгнула мать Калли.
«Какое такое что?» – подумал Лохматый Коготь, с тревогой глядя на остроносые туфли, которые приближались к дивану. Всё ближе и ближе.
– Вот это! – победно крикнула противная мама-слизняк, схватив Лохматого Когтя за хвост.
Он попытался ухватиться за ножки дивана, но мать Калли так крепко вцепилась в его хвост и дёрнула так немилосердно, что он с жалобным воплем разжал когти. Она беспощадно выволокла его на свет дня. Красивые, жуковно-копошистые солнцезащитные очки сползли у него с носа, и солнце палило ему прямо в глаза. Это было уже слишком.
Рыча, он вывернулся, с болью высвободил хвост и вскочил на ноги. И тут же с грозным оскалом, размахивая лапами, бросился на маму-слизняка.
– Караул! – завизжала мать Калли. – Помогите, он меня сожрёт! – Она в ужасе отпрянула от разъярённого монстра.
Лохматый Коготь плюнул на её остроносые туфли.
– Лохматый Коготь! Оставь её в покое! – крикнул Калли и попытался его остановить. – Лохматый Коготь!
Монстр отшвырнул его, и Калли упал в разлитый мёд.
– Помогите! – Мать Калли вскочила на пианино, колени у неё дрожали.
Лохматый Коготь с грозным рыком карабкался за ней. Дикая погоня продолжилась на креслах, потом переместилась на два столика и на комод, который опрокинулся вместе с обоими. Они с руганью покатились по полу клубком.
– Гадость противная! – крикнула мать Калли и обрушила на лохматую голову монстра вазу.
– Подлый слизняк! – заверещал Лохматый Коготь и плюнул ей на блузку.
– Ну, погоди! Ну, погоди у меня! – крикнула мать Калли, вскочила на ноги и ринулась к стене, которая снизу доверху была увешана оружейными сувенирами из путешествий отца Калли.
– Мама, нет! – успел крикнуть Калли, но в руках матери уже было большое копьё из какого-то африканского племени.