— Но почему он не защищался? — удивился Жека. — Он мог сбежать…
Миххик, стоявший у окна, покачал головой.
— Все правильно. Окажи он сопротивление — времени уйти у нас бы не было. Илаф сдал бы всю компанию, город оцепили — и все. Нам вообще крупно повезло, что хозяин нас не продал. Олег это понял, не стал подвергать товарищей опасности.
— Слишком много белых пятен, — вздохнул Жека. — Что-то здесь не так… Не верю я Илафу, не верю в его прекраснодушие и любовь к Максу.
— Я тоже не верю. Придется разобраться, — сказал следователь.
— Найти настоящего убийцу? — спросил Нео, сидевший на кровати.
Миххик кивнул.
— У нас день на все про все. Из тюрьмы Олега не вытащить. Слишком рискованно, нас мало. Остается только одно — распутать дело и обличить преступника завтра, на казни, публично.
— Думаешь, он будет там? — спросил Черкашин.
— Обязательно, — уверенно сказал Миххик. — Для него поимка Топольского большая удача, снявшая все подозрения. Он будет смотреть.
— С чего начнем? Это по твоей части, — сказал Жека.
Миххик задумался.
— Вампиру нужно питаться. Как сказал Олег, хотя бы раз в сутки. Значит, ему нужен источник свежей крови…
— Мясник! — догадался Нео.
— Скорее всего, — кивнул Миххик. — Нужно узнать, кто часто покупает у него кровь.
Нео закрыл рот ладонью, прошептал:
— А что, если убийца и есть колбасник?!
Савельев неопределенно качнул головой:
— Возможно, это тоже надо проверить. Илаф расплатился с тобой? — спросил он Черкашина. Тот кивнул. — Серебряные монеты есть?
— Две, — отозвался Максим.
— Вот и славно. Сунем мяснику серебряник. Если возьмет — одним подозреваемым меньше. А дальше по обстановке, надеюсь, он сговорчивый.
Друзья собрали вещи, спустились вниз. Илаф и Марта занимались уборкой зала. Они молча проводили троицу хмурыми взглядами.
На рынке было не так людно, как в прошлый раз. За прилавком мясной лавки толстяк-торговец развешивал колбасы на крючки под козырьком.
Жека и Нео рассматривали аппетитные товары, а Миххик кивнул продавцу.
— Добрый день, — поздоровался Савельев, указав на большое кольцо домашней колбасы на крюке. — Почем такая красота?
Лавочник любовно коснулся пальцами произведения мясного искусства.
— Пять медяков, уважаемый, — отозвался толстячок. Миххик вздохнул, сунул руку за пазуху, тряхнул кошель и достал серебряник. Он прижал монету к покрытому зазубринами, сальному столу, и подвинул мяснику.
Тот взял грош, повертел в руках, осматривая. Сунул в кошелек на поясе, затем отсчитал сдачу, и снял колбасу.
— Вам завернуть? — довольно спросил продавец. Миххик кивнул.
Пока мясник сноровисто заворачивал колбасу в грубую бумагу, Савельев поинтересовался: