Так… Сегодня – третий день из восьми, отмеренных Судьей. Осталось пять. Пока все идет хорошо. Что по плану? Во-первых, поесть, во-вторых, изучить карту и проложить маршрут.
Аппетит проснулся зверский, Кай уничтожил две рыбные консервы, заел шоколадом и включил ПДА. Ничего не скажешь, плодотворно вчера день прошел, даже за пределы Дач выбраться не удалось. Сейчас он находился возле тюрьмы, здесь было не радиоактивно, а дальше начиналась сильно зараженная местность, которую сторонилось большинство мутантов.
По брошенному поселку надо было идти еще полтора километра, потом тянулись пять километров богатой аномалиями местности – поля вперемешку с березовыми и сосновыми рощами, – дальше начинался Танцующий лес, по сравнению с которым вчерашняя аномалия – досадная мелочь.
Чтобы мотивировать себя, Кай достал фотографию Ники.
Как она там, в больнице? Ухаживают ли за ней? Жива ли? Кай прислушался к своим чувствам: жива, и его стараниями будет жить. Так что надо побороть нежелание двигаться с места и продолжать путь.
До третьего круга Кай планировал добраться к вечеру. Ситуацию осложняли ежевечерние судороги, если сегодня они повторятся, то убежище он вряд ли найдет и станет легкой добычей мутантов.
Надо решать проблемы по мере поступления.
Кай повернул ключ в замочной скважине, открыл огромную щеколду, толкнул дверь, прицелился перед собой, ожидая подвох, но никто не набросился на него. Тогда он переступил порог; оглядываясь по сторонам, запер дверь и надежно закрепил ключ на проволоке, чтобы неизвестный ему Химик мог укрыться в автозаке, когда снова придет сюда.
Помня вчерашнюю аномалию, Кай шел медленно, поднимал смоченный слюной палец, чтоб почувствовать ветер. Одной рукой он придерживал автомат, свободной бросал перед собой гайки. Когда бетонная стена закончилась, он повернул направо и двинулся вдоль серого забора.
По другую сторону дороги были склады с распахнутыми воротами, напротив них ржавели машины, гусеничный экскаватор уперся ковшом в землю. Неведомая сила перевернула трактор. Впереди возвышался ржавый ангар. Когда Кай приблизился к нему, оказалось, что где-то треть него съела аномалия – на месте хоздвора была огромная черная воронка, где не росла трава.
Кай замер, прислушиваясь: ветер завывал и охал в брошенных зданиях, доносился шорох, треск, словно бесприютные духи мечутся по опустевшим помещениям, зовут людей, чтобы те снова наполнили эти места жизнью.
Увидев сколоченный из досок и накренившийся знак радиоактивного заражения, который поставили то ли военные, когда пытались покорить Зону, то ли сталкеры – гораздо позже, Кай выпил две таблетки и зашагал дальше. Вздрогнул и остановился, услышав женский голос, снял автомат с предохранителя. Скорее всего, это слуховая галлюцинация, но может быть и мимикрер.
Голос не приближался, но и не отдалялся, звучал будто бы в голове. Вскоре Кай к нему привык и перестал обращать на него внимание. Потом его сменили мужские голоса. Кай насторожился, вспоминая военсталов, у которых к нему счет, но вскоре успокоился: два невидимых рыбака обсуждали, как ночью пойдут ставить сеть, причем говорили они совсем рядом, как если бы стояли в паре метров от Кая. Он даже остановился, попытался обнаружить источник звука, но вскоре оставил бесполезное занятие.
Когда рыбаки смолкли, пара подростков принялась обсуждать компьютерную игру. Их голоса смещались: сперва звучали впереди, потом перенеслись за спину, словно невидимые дети шли по дороге.
Люди, которые это говорили, давным-давно погибли, а голоса остались. А может, и люди остались, но перенеслись в другое место, и теперь их голоса перетекают из той реальности. Боковым зрением Кай то и дело замечал движение, но стоило повернуть голову, как иллюзия рассеивалась, но в безопасности он себя не чувствовал. К тому же существовала вероятность, что возникнет спонтанная аномалия.
Дальняя часть поселка будто бы подверглась бомбардировке: то там, то здесь чернели черные проплешины, где ничего не росло и плавился асфальт. Вблизи таких пятен счетчик Гейгера зашкаливало. От домов, некогда стоявших на месте пятен, не осталось даже пепла. Кай переступил через скелет предположительно бормотуна и ускорил шаг, не забывая проверять дорогу гайками.
В живом сосновом лесу он почувствовал себя более-менее защищенным, сверился со сторонами света и направился на восток. Если верить карте, то этот лес – место относительно безопасное, хоть оставайся и живи, а дальше начнется настоящий киллхаус.
Опавшая хвоя скользила под ногами, краснели шляпки сыроежек, кое-где виднелись лисички. Капли дождя как бриллианты блестели на листьях земляники. В редкие моменты, когда выглядывало солнце, Зона обретала особое, какое-то щемяще-тоскливое очарование, и невольно закрадывались мысли о том, до чего же прекрасна жизнь… Прекрасна потому, что через минуту может оборваться. Кай забыл обо всем на свете, он крался между стволов и ловил каждый миг, купался в солнечных лучах, падающих под углом золотыми нитями, заслушивался перезвоном синиц, и ему безумно хотелось, чтобы Ника увидела это еще хотя бы раз.
Над лесом поплыл тоскливый, протяжный волчий вой, будто по команде набежали тучи, и воцарилась привычная серость, вползла в душу сомнениями и настороженностью.
Лес закончился раньше, чем хотелось бы Каю, и он вышел на безлесные холмистые просторы, где среди пожухшей травы зеленели березовые рощи. Одно из самых опасных мест в Зоне, куда отважится пойти не каждый сталкер. Тут попадаются целые конгломераты аномалий, они чертовски опасны, но чаще всего оказываются пустыми, потому сталкеры предпочитают обходить эту местность стороной. Зато у нее есть особенность, которая Кая более чем устраивает: предсказуемость. Если быть осторожным, внимательным и терпеливым, то есть вероятность добраться до Танцующего леса невредимым.
Правда, Кай вчера так вымотался, что мог не заметить что-то важное, потому он остановился у последней сосны, как если бы она была последним островком безопасности, сосредоточился, прищурился, силясь различить опасность. После расфокусировал взгляд и заметил метрах в пяти впереди мерцание, которое то пропадало, то появлялось.
Высокой траве аномалия не причиняла вреда, но неизвестно, что будет, когда туда попадет теплокровное существо. Опасность лучше обойти. Кай швырнул гайку вбок – она упала в траву, а он идти не спешил, потому что не каждую аномалию можно проверить подобным образом. «Психичку» ничем не обнаружишь, пока не вляпаешься, есть защитный артефакт, «радар», но он мозги выжигает сильнее «невидимки». Сталкеры говорят: «Четыре часа с «радаром» может себе позволить только гений. Попользовался час – был умным, стал средним, два – был средним, стал глупым, три – был глупым, стал идиотом».
На самом деле нейроны разрушались избирательно, у каждого человека по-разному: одни теряли интеллект, другие – какую-то функцию, связанную с высшей нервной деятельностью – нарушалась память, или начинались психозы, или разрушалась речь.
«Физические» и «химические» аномалии чаще всего обнаруживались гайкой или даже невооруженным глазом: там, где была гравитационная аномалия, трава росла странно, например, кругами, где термическая, пространство менялось, будто бы паровало. Некоторые аномалии в солнечную погоду отбрасывали тень, некоторые – светились ночью.
Блуждающие аномалии и те, что связаны с погодными явлениями, гайками не обезвреживались, но они чаще всего были видимыми. Наступает вечер, когда от постоянного напряжения внимание рассеивается и начинают слезиться глаза, в такие моменты велика вероятность не заметить элементарного.
Снова в душу закрались сомнения, Кай заставил себя отрешиться от мыслей и крадучись направился к красному тряпичному хвосту гайки. Он ощущал себя солдатом на передовой в голом поле, причем заминированном: кругом опасность и враги, неизвестно, откуда прилетит пуля или осколок… или под ногами шарахнет.
Но беспомощность вскоре уступила место сосредоточенности: ввязался в бой – не жалуйся. Метров пятьдесят Кай прошел беспрепятственно, но расслабиться себе он не давал. Когда швырнул гайку в третий раз, она зависла в воздухе, словно кто-то нажал на паузу, тряпичный хвост рассыпался пеплом, а металл растекся кляксой и шлепнулся на траву, которая зашипела, и повалил черный едкий дым.
Странно, что трава в термической аномалии не сгорела. Кай прищурился и заметил, что все стебли примерно одной длины и концы у них черные, словно их постригли огромными горячими ножницами, – «топка» висела в тридцати сантиметрах над землей.
Похоже, аномалии здесь располагались непредсказуемо, на разной высоте от земли, и есть вероятность, что гайка пролетит невредимой в середине аномалии, а человек зацепит ее головой или ногами. Правильнее будет бросать две гайки: одну на уровне головы, вторую – колен.
Скорость передвижения снизилась, зато появилась уверенность в завтрашнем дне. Вскоре стратегия сработала: нижняя гайка упала в траву, верхняя потемнела и замедлилась, хвост ее затвердел и больше не трепетал на ветру. Когда она долетела до середины аномалии, вокруг нее возник голубоватый полупрозрачный кокон, вздрогнул, потемнел и взорвался брызгами осколков.