– Да! – гаркнули в трубку.
– Тайсон? – без интонации спросил водитель.
– Ну, типа я.
– Кагор далеко? Дай мне его.
– Угу.
Кагор говорил тише, Лексус разбирал только отдельные слова, но догадался, что сейчас головорезы выйдут его «принимать», представил их морды, когда они поднимут рюкзак с цинками, и позлорадствовал.
Долго ждать не пришлось, распахнулась калитка в огромных серых воротах, и вышли два силуэта. Один головорез, предположительно Тайсон, был непомерно высоким, треугольный силуэт увенчивала мощная головошея. Кагор на его фоне смотрелся мелким, квадратным, подвижным, коротконогий, длиннорукий, он напоминал краба.
Тайсон перемещался огромными шагами, будто циркуль ожил и мерил пространство, а рядом семенил Кагор, и неизменный мачете в ножнах напоминал третью ногу. У Лексуса пару лет назад начало садиться зрение, и детали он рассмотрел, только когда сталкеры подошли к машине. Он, конечно же, обоих видел раньше, но не запомнил.
Лысый Тайсон напоминал грифа с крючковатым носом, некогда сломанным и сдвинутым набок, в образ не вписывалась бычья шея, в то время как у грифа она тонкая и длинная. Правое ухо лишилось верха.
Кагор был квадратным весь: и голова, и туловище, и даже ладони. Раньше он носил бороду по пояс, сейчас обрил ее и оставил только тоненькую косицу. Под черной с проседью лохматой монобровью было не разглядеть глаз.
Улыбаясь от уха до уха, Лексус вышел из машины и протянул руку сперва Тайсону, затем Кагору, представился – они радости не выказали. Когда Игорь и второй надсмотрщик, кряхтя, вытащили рюкзак, Кагор вытаращился и пошевелил монобровью.
– Вы шо туда, кирпичей напихали? – пробормотал он, нервно притопывая.
Лексус развел руками:
– Ну да, чтобы сбрасывать балласт и ускоряться.
Шутка получилась неудачной, никто даже не улыбнулся. Водитель объяснил:
– Лексус посчитал, что правильнее брать цинки, а не коробки с патронами.
Кагор не стал стесняться в выражениях и обрушил на Лексуса нецензурную многоэтажную словесную конструкцию, но это его только позабавило, и он добавил:
– Сказал боцман и грязно выругался.
Вопреки ожиданиям Кагор рассмеялся, махнул рукой:
– Ладно. Тайсон?
Бывший боксер поднял рюкзак одной рукой, чуть присел и крякнул, водружая его на спину.
– «Облегчалки», это… надо. И пойду.
Лексус нацепил свой рюкзак, утешая себя мыслью, что по мере хождения по мукам содержимое будет выпиваться и съедаться.
Не прощаясь со сталкерами, надсмотрщики хлопнули дверцами автомобиля и укатили. Лексус с тоской проводил взглядом «фольксваген» и ощутил себя бараном в волчьей стае. Пока волки сыты, но если проголодаются или поступит команда… Нужно постараться расположить их к себе, Лексус мог обаять кого угодно. Сейчас вряд ли получится, ведь он знает, зачем эти люди к нему приставлены.
Лексус был уверен, что их третий сотоварищ, Мулат, и есть его будущий убийца. Лексус никогда не видел его, но почему-то стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором появлялось лицо: сосредоточенные черные глаза, как дула двустволки, поджатые губы, волчьи остроконечные уши…
Он мотнул головой и проговорил:
– Идем, что ли? Я так понял, ночевать мы будем в Зоне?
– Утром придет Мулат, и выдвигаемся, – сказал Кагор, отстегнул от пояса флягу, сделал глоток, крякнул.
Тайсон молча направился к воротам Периметра, Кагор кивнул Лексусу – иди, мол, следом. Прямо как под конвоем. Интересно, будут ли они его ночью караулить и был ли приказ ликвидировать его после того, как (если) он добудет «респ»? Сейчас, ясное дело, беречь будут, пылинки сдувать, холить и лелеять, как свинью перед убоем.
Ничего. Надо прикинуться доверчивым дурачком, чтобы ослабить их бдительность, а потом скрыться с артефактом и обменять его на Сергея.