Чужое тело тоже не слушается Кая, но боковым зрением он видит, что за руку его держит мальчишка лет двенадцати-тринадцати, и лицо его в слезах.
Священник заканчивает отпевание, наступает время прощания. Захлебываясь болью, человек, чьими глазами смотрит Кай, бросается обниматься с усопшим, и удается рассмотреть светловолосую девушку лет двадцати – ту самую, что он случайно застрелил у Лексуса. Теперь Кай смотрит сверху, из-под купола, как еще молодая женщина падает на гроб, обнимает дочь, а собравшиеся в церкви, в основном молодежь, кто прячет глаза, кто рыдает в голос.
Мир темнеет, отдаляется… Хлоп!
Мальчик в инвалидной коляске масляными красками рисует вид из окна: серую ленту дороги, фонарные столбы, сосновый лес и новостройки, возвышающиеся среди деревьев. То ли мама, то ли его бабушка ходит взад-вперед по крошечной кухне, снова и снова вытирает пыль, смотрит в окно. Ее рука тянется к телефону, она набирает знакомый номер и слышит: «Аппарат абонента выключен». Садится на стул, смотрит в зал, где рисует мальчик, и шепчет одними губами:
– Где же ты, Володя? За что ты так с нами? – она берет обеими руками телефон, смотрит на него с надеждой и начинает раскачиваться. – Позвони! Позвони! Позвони!
Она думает, что муж бросил ее с ребенком-инвалидом.
Кай снова перемещается в зал и видит старую свадебную фотографию. В юной кудрявой брюнетке с трудом узнается заморенная седая женщина с отвислым животом, а в улыбающемся щекастом ее женихе – ныне покойный сталкер Буряк.
Хлоп – Кай снова стоит напротив Черного Судьи совершенно беспомощный, морально выпотрошенный, стоит сомкнуть веки, как появляется женщина, обнимающая гроб, и ее вой режет ножом.
– И правда, что тебе было делать? Зачем ты застрелил девушку, чем оправдал себя? – Судья посмотрел испытующе, но говорить Каю не дал. – Что с подонками водятся только шлюхи? Нечего им жить, когда Ника умирает? Так ведь?
Кай бессильно таращил глаза и силился мотнуть головой. Он ничем себя не оправдывал, им овладела жажда справедливости, а девочка попала под горячую руку, он согласен отсидеть за нее, только бы спасти Нику…
– Ладно, поверю, что это непредумышленное убийство. Но сталкера Буряка ты застрелил намеренно, хотя знал, что он никому не причинил зла. Человек для тебя стал помехой на пути к цели, и ты избавился от него без раздумий. Чем ты после этого лучше тех, кого казнил? Ты и сейчас раскаиваешься только потому, что просчитался и не сумеешь помочь жене, тебе плевать на этих людей, – он взял паузу, потер подбородок, вскинул голову, глядя пристально. – Вынеси себе приговор сам. Может быть, я соглашусь с ним.
Если бы не Ника, Кай приговорил бы себя к смерти, но сейчас он должен был выжить любой ценой, а значит, надо придумывать, как протянуть подольше.
– Приговариваю себя к смерти с отсрочкой, – прохрипел он, облизал пересохшие губы.
Судья вскинул брови, его лицо посветлело, лед в глазах растаял и превратился в синюю воду.
– Хм. Я считаю правильным давать людям шанс. Смерть с отсрочкой – тоже правильно, твоя жена очень светлая женщина, будет обидно, если она умрет. Даю тебе неделю, за это время ты должен троих избавить от смерти, тогда Сердце Зоны откроется для тебя.
– Мало времени…
– Даже если выделил бы месяц, больше восьми дней у тебя нет. Когда истечет срок, я найду тебя. И не думай, что если уйдешь из Зоны, это тебя спасет.
– А вдруг тебя вообще не существует, и ты мне кажешься?
– Каждый вечер ровно в шесть ты будешь меня вспоминать. Лучше тебе это время проводить в укрытии. Твое время пошло, – Судья щелкнул пальцами.
Мир мигнул, словно его выключили и включили, и вот Кай стоит напротив подозрительной поляны с заморенной травой, вокруг – заросли молодых сосен, ветер шелестит их макушками, гнет к серой земле бледные стебли травы там, где секунду назад стоял Судья.
Как будто и не было ничего, только сердце все еще не могло успокоиться. Кай шевельнул рукой – получилось. Потоптался на месте. Улыбнулся, поглаживая приклад АК. Так было или не было? Вдруг он просто вляпался в «психичку» и начал галлюцинировать?
В душе – пустота и холод, но это не доказательство, что там поселился чужак! Кай попытался нащупать флажки запретов, которыми Судья метил прорастающий в него лёд, и не смог.
И что теперь делать? Спасти троих, чтобы Судья помог спасти Нику? А если все это бред? Даже если не бред, найти трех погибающих за неделю – это слишком.
– Эй! Эй, Судья! – прокричал Кай, вертясь вокруг своей оси, но его голос растворился в тишине.
На минуту выглянуло солнце, и повисшие на сосновых иголках капли вспыхнули всеми цветами радуги. Верить или не верить? Кай вытащил из кармана пятирублевую монету, загадал, что если будет решка, то стоит забыть случившееся, подбросил «пятак», поймал и сразу не решился посмотреть, что выпало. Наконец пальцы разжались: выпал «орел».
Кай вздохнул, выбросил монету и решил все равно идти к Сердцу Зоны. Если повезет, ему попадутся нуждающиеся в помощи, если нет… Он сделает все что от него зависит, чтобы Ника жила.
Глава 10
Выхода нет
Перед тем как ехать в Зону, Лексус настоял, чтобы его сопровождающие свернули в супермаркет, где чуть ли не под завязку набил еще один, купленный на месте, рюкзак водкой, ромом, виски, красным вином и съестным, что попалось под руку. Хотел взять гитару, но подумал, что это будет перебор.
Со спиртным и вкусной едой помирать веселее.
К Периметру он подъезжал все так же сидя на переднем сиденье. Водитель припарковался рядом с «вольво» и принялся звонить по телефону, косясь на Лексуса и прикрывая мобильный рукой, но все равно доносились протяжные гудки.