– Штурм, – процедил он. – Птицы пытаются внутрь прорваться – пробить стекло.
– Но зачем? Ты же сам говорил, что им достаточно подождать, и…
– Видимо, что-то поменялось. Ты не чувствуешь ничего странного?
– Да, будто сквозняк и химический запах…
– Твою мать! – Пальцы «лояльного» клещами вцепились в локоть сталкера. – Это аномалия! Пространственная. И где-то совсем рядом! Вот они и беснуются – чуют, что добыча уйти может.
Между тем, словно в подтверждение его слов, удары птиц о стекло участились, и вот по нему уже побежала первая, пока тонкая извилистая трещинка. Писк и шорох из темноты снизу тоже слышались все явственнее – крысы были уже совсем близко.
– Пошли ее искать! – Глаза Пескова загорелись каким-то лихорадочным возбуждением.
– Странно, – пробормотал Шатун. – Откуда она здесь взялась? Причем именно сейчас? Куда ведет? Подозрительно вовремя, тебе не кажется?
– Так ты что, подыхать тут собрался? – разозлился Николай. – Ну и черт с тобой! А я не хочу!
И он решительно двинулся в ту сторону, откуда тянуло сквозняком. Шатун про себя от души выматерился, все же бросил в темноту эскалатора еще одну гранату, чтобы добавить себе хоть несколько секунд форы, и двинулся следом за своим спутником. Мимоходом он заметил, что после очередного удара вороны о стекло к первой трещине присоединилась вторая. Значит, времени у них почти нет.
«Лояльный» замер в дальнем конце вестибюля, почти у самой стены.
– Вот она, родимая! – произнес он трепетно, словно о ком-то очень близком и дорогом, и обернулся к сталкеру. – Хватайся за меня: так больше вероятность, что нас вместе выкинет!
Шатун послушно обхватил Пескова сзади, и в этот момент послышался тихий звон стекла – похоже, самоубийственные атаки птиц все же дали эффект. А несколькими секундами позже писк и шорох множества лапок крысиного воинства возвестил, что и грызуны уже добрались до вестибюля. Все, время колебаний прошло…
– Ну, помолясь… – произнес Николай и сделал широкий шаг вперед.
Темнота накрыла их, закрутила, и дальше были только холод, странный запах да тянущее чувство в животе.
Было холодно, темно и тянуло влагой. А запах… Запах куда-то исчез. Шатун поспешил вскочить с холодной земли. «Грязный, наверное, как черт! – мимоходом подумалось ему. – Неправильная какая-то в Питере зима. Бесснежная». Он огляделся в поисках Николая. Неужели все-таки разбросало? Нет, вон он, стоит в десятке метров слева в позе мрачной задумчивости.
– Где мы? – окликнул его сталкер.
– Не так далеко. Крестовский остров. Приморский парк Победы… Рядом с яхтенными пирсами.
– Пирсами? – оживился Шатун. – А яхты там есть? Или катера?
– Есть. Куда они денутся? – проворчал «лояльный». – Хочешь все же через залив рвануть?
Сталкер пожал плечами.
– А какой у нас выбор? Подземка как вариант, считай, отпала. Чудом ноги унесли. Если б не эта внезапно возникшая аномалия… Кстати, где она? Эти твари через нее сюда не попадут?
– Не попадут. Исчезла она. Закрылась. Почти сразу же после того, как мы выпали…
– Погоди, но ведь обычно эти аномалии так себя не ведут!
– Обычно! – передразнил Песков. – Забудь это слово! Здесь, в Питере, все необычно. Какой-то странный тут Источник. Объект то есть. Я уже давно ничему не удивляюсь.
– Все равно странно. Будто специально открылась, чтобы нас оттуда вытащить, и закрылась потом, чтобы за нами никто не последовал…
– Ага, а проделал все это ангел-хранитель! Ерунда! Такие случайности в Зоне бывают. Редко, правда, но бывают. Не надо во всем усматривать промысел высших сил.
– А у меня уже давно такое ощущение, будто ведет меня кто-то. Прямо направляет, куда нужно… Как фигурку шахматную.
Николай бросил на сталкера косой взгляд.
– Ну-ну… Здравствуй, паранойя! Ладно, пошли к пирсам – чего время терять. Да и холодно стоять на одном месте.