Скорее всего, незнакомцы крепко выпили и накурились до поросячьего визга, а потому просто не в состоянии были прислушиваться к звукам Зоны отчуждения.
Напрасно.
Присев под окном бытовки, Косарев снял автомат с предохранителя, и аккуратно выглянул из-за угла.
В правом от ворот здании с полуразвалившейся стеной, горел костер, около которого сидели трое одетых в камуфляж людей.
Один из них протянул босые ноги к огню, и, запрокинув голову, завывал, словно раненый зверь. Двое других передавали друг другу самокрутку, и о чем-то переговаривались.
-Боров, ну чё? - Раздался совсем рядом хриплый голос, и Косарев вжался в траву, чтобы не быть замеченным.
Двое - одетый в серую робу оборванец и его собеседник в черной ветровке, оказались у ворот. Сейчас они стояли, глядя в сторону дороги.
-Не видать твоего кореша. Кажись, нарвался.
-Не свисти. - Второй - Рослый детина лет тридцати, замахнулся на собеседника. - Я Картавому доверяю как себе.
-Ага. А может, его мусора сцапали. У них ведь спутники. Не надо было красноперых гасить.
-Ты, Скряга, помалкивай. - Боров шмыгнул носом, и вошел во двор.
Голоса стали глуше.
-Кто ж знал. - Вновь заговорил здоровяк. - Они ведь нас могли и принять. Ориентировки на нас с Картавым уже по всему Киеву.
-Вот я и говорю. Спецназ этот... Не надо было их трогать.
-Не мы их - так они нас. Теперь хоть волыны есть. Лепень, чего видать?
-Чисто. - Выкрикнул стоящий на крыше автоматчик.
Только теперь Косарев понял, что произошло. Вот уже несколько дней, как в Киеве появились ориентировки на двух заключенных, сбежавших, и у бивших попутно водителя и двух этапировавших их бойцов. Как помнил Косарев, одного из беглых уголовников звали Григорий Боровик. Его в ориентировки нарекли особо опасным преступником. Кем был второй, которого Боров нарек Картавым, Косарев не знал, да и не важно это было. Главное, сейчас он мог представить себе, что произошло на территории АТП.
Скорее всего, выжившие в Припяти бойцы спецназа прошли через Рыжий лес, миновали свалку радиоактивного мусора и оказались здесь. Они остановились на ночлег в здании АТП, предварительно поставив растяжки, чтобы существа вроде странного вида пантеры не смогли напасть неожиданно.
Наверное, смерть пришла с другой стороны, где был оставлен часовой. Банда Борова действовала быстро и жестоко - заметив отряд спецназа, они убили часового заточкой под ребра, и забрав его автомат, докончили расправу. Потом они собрали оружие и амуницию, нацепили её на себя, а от тел избавились. Как именно, Косарев не знал, но предполагал, что именно с этим было связано бегство одного из бойцов Борова, с которым он так удачно потолковал у дороги...
Ненависти не было. Злобы тоже. Тупая боль и отчаянье не захлестывали Косарева. Времени на чувства просто не осталось. Выпрямившись в полный рост, он шагнул в створ ворот, и замер, дожидаясь, пока разговаривающие отморозки обратят на него внимание.
Первым его заметил часовой с автоматом, стоящий на козырьке крыши, и именно он получил первую пулю.
Хлопок "АКСУ"...
Хруст вминаемых костей черепа...
Автоматчик кулем свалился на крышу, покатился по крытому рубероидом козырьку, и замер, свесив руки вниз, словно пытаясь задержаться на этой грешной земле.
Переместив ствол вправо, Косарев снова нажал на курок, но проворный Скряга и его собеседник Боров уже бежали в сторону насыпи.
Пули ударили о бетонные плиты, но должного результата не было. Зато на выстрелы отреагировали сидевшие у костра убийцы. Один из них вскочил на ноги, и потянулся-было за оружием, но короткая очередь настигла его, и "ПМ" опустился в кобуру.
Тело горе-ганфайтера рухнуло в костер, и шлейф густого, черного дыма скрыл от офицера двух спутников незадачливого стрелка, которые, воспользовавшись заминкой, открыли ответный огонь.
Два пистолета Макарова заработали в такт, один сменяя другой. Пули застучали у ног Косарева, но тот вовремя прыгнул в сторону, и обкурившиеся противники попусту истратили пули.
"АКСУ" ударил в ответ, снизу вверх, кроша гнилую створку двери, и один из стрелков рухнул на грязный пол, хватаясь за простреленное плечо. Громыхнул выпадываемый из руки "ПМ", и в следующий момент капитан Косарев возник в дверном проеме, стоя так, чтобы слепящее солнце, вновь проглянувшее из-за туч, светило точно в глаза последнему боеспособному противнику. Да тот и не собирался сопротивляться. Он лишь испуганно вскинул руки, выронив пистолет, и запричитал, указывая то на сушащиеся у костра ботинки, то на собственные босые ноги.
-Где спецназовцы? - Голос Косарева, срывающийся на крик, звучал в ушах противника, повторяясь тысячекратно.