Между тем репликант, не отвечая на мою провокационную фразу, продолжал на меня надвигаться. Тогда я решил попробовать вновь:
– Твоей новой жизни всего несколько часов, Антон. Ты был мертв.
– А вот и нет! Я выжил там. Чудом. Ты решил, что я мертв, и ушел, но ошибся. Вот он я, пришел, чтобы отомстить!
– Кто писал тебе эти мелодраматические реплики, Антон? Думаешь, я не знаю кто, а точнее, что ты такое на самом деле? Она прислала тебя ко мне именно сейчас. Почему? Выбор уже сделан, или это очередное испытание?
Последняя фраза была в высшей степени смелой догадкой, но я подозревал, что она недалека от истины, а потому рискнул ее озвучить.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – с каменным лицом произнес репликант.
– А вот я думаю, что понимаешь. Хотя… все зависит от того, управляет ли она тобой непосредственно или просто отправила сюда с определенным заданием, но в автономном режиме.
– Я устал слушать этот бред! – скучным голосом произнес он и атаковал.
Занятый психологическим поединком, я едва не пропустил его выпад, успев уклониться в последний момент. На самом деле этим он сказал более чем достаточно: похоже, мой выстрел наугад попал прямо в цель. И теперь мне оставалось попытаться как-то выжить.
Он наступал, работая ножом стремительно и мастеровито. В воздухе перед ним словно ярился смертоносный вихрь. Попади в него – и через несколько секунд ты истечешь кровью в агонии. Ничего удивительного: создавая репликанта, Зона наделила его всеми навыками прототипа. Так что передо мной боец высокого уровня. Впрочем, я тоже не лыком шит. Процесс напоминал какой-то странный танец с рваным ритмом и непонятными движениями. И еще бесконтактный. Пока. Ибо один из танцоров все время пытался дотянуться до другого ножом, а другой (то есть я) этого всячески избегал, показывая мастер-класс уклонений. Однако долго мне так не протанцевать. Я – человек, и я измотан этими двумя адскими сутками в Зоне, а репликант не живой в привычном понимании этого слова. Энергетическая сущность не устает. Она и через час сможет наносить удары с той же скоростью и точностью, что и сейчас, а мои боевые показатели скоро неминуемо начнут падать. Ослабнет реакция, концентрация внимания, и ага! Один из ударов фантома достигнет цели. И тогда все, финиш!
Но это еще ладно. Самое плохое, что мы не равны в другом: его удары для меня смертельны, а вот мои… Хотя кто это, собственно, сказал? Пришедшая в голову мысль была столь неожиданной и яркой, что я чуть не пропустил очередной выпад репликанта. Продолжать свой смертельный танец и одновременно доводить в голове родившуюся идею до остроты самурайского меча – задача не из легких, но выбора нет, и мне придется с ней справиться. Пусть я не в силах заставить свое сознание не видеть фантома и не верить в его материальность, зато воспринимать моего противника несколько иначе… почему бы и нет?
«Качание» репликанта разговором не было напрасным. Теперь я со значительной долей достоверности мог предположить, как с ним обстоят дела. Он ограниченно автономен, скопирован с моего покойного напарника полностью и верит в ту легенду, которую мне только что рассказал. Но та, что стоит за ним, несомненно, наблюдает, и мне кажется, я даже чувствую ее. Она просто не может не наблюдать, в противном случае теряется весь смысл эксперимента. А эксперимент почти наверняка имеет место, равно как и выбор вкупе с испытанием, иначе все эти головоломные заморочки тоже зря: убить-то меня можно было элементарно. А Зона, как я уже успел убедиться, ничего не делает просто так. Она предельно прагматична.
Ментальная самонастройка для меня и так-то непроста, а уж в сочетании с необходимостью постоянно уворачиваться от ударов противника она переходит в категорию высшего пилотажа. Не сводя глаз с непрерывно атакующего фантома-репликанта, я пытался создать для своего сознания убедительную установку на материальность противника. Полную материальность, обоюдоострую. Такую, которая обеспечивает не только возможность наносить урон, но и получать его. Причем ставку я решил сделать на контактный бой и холодное оружие. Его холодное оружие.
Ответственность была очень велика. Когда я решусь перестать уклоняться и вступить с ним в бой, шанс у меня будет только один: если мои руки схватят пустоту, я сразу же получу удар ножом… Отринув пораженческие мысли, которые помимо всего прочего еще и мешали самонастройке, я продолжил процесс, уже просто запрещая себе думать о бесплотности и нематериальности своего врага. Казалось бы, странно: вместо того чтобы бороться с внушаемой Зоной установкой, я принял ее и вдобавок развил и усилил. В конце концов, у этого фантома двое родителей: Зона и мои мысли, а значит, реальность эта в немалой степени формируется в моей голове. Парадокс Кастанеды «не мы видим мир таким, какой он есть, а мир таков, каким мы его видим» именно здесь, в одном из самых безумных мест Зоны и в самых отчаянных обстоятельствах, должен сработать на все сто.
И когда новая картина мира наконец устоялась, мое шестое чувство сообщило мне об этом. Такое ощущение, что последний фрагмент пазла встал на отведенное ему место. Все, пора действовать.
Репликант работал ножом очень быстро, и неискушенный противник вряд ли обнаружил бы в его технике какую-нибудь уязвимость. Однако я тоже в этом деле кое-что смыслил, а потому приметил некоторую схематичность работы рук «Точилина». В частности, после некоторых круговых горизонтальных взмахов ножом его вооруженная рука отводилась слишком далеко вправо и на секунду застревала в экстремальной точке. Подкараулив один из таких моментов, я поднырнул под взмах и поймал его запястье. Мои пальцы, к счастью, не прошли сквозь призрачную плоть, а сомкнулись на вполне материальной руке. Одновременно мой правый кулак отработанным до автоматизма движением вонзился в солнечное сплетение репликанта. Полагаю, настоящий Точилин на такой прием ни за что бы не попался. Но боевая программа фантома, заложенная создательницей, вошла в циклический режим «я атакую – противник уклоняется», и когда этот самый противник вразрез с устоявшейся схемой неожиданно контратаковал, программа дала сбой. Тем более в нее вряд ли была в принципе заложена вероятность того, что на фантома может быть оказано физическое воздействие. Моя картина мира однозначно позиционировала репликанта как объект пусть чуждого происхождения, но из плоти и крови, и реальность послушно отозвалась, а потому эффект от моих действий получился точь-в-точь такой, как если бы я дрался с человеком. От удара в солнечное сплетение противник согнулся, округлив глаза, и утратил на время контроль над вооруженной рукой. Я же, не теряя ни секунды, вывернул ее и заломил ему за спину.
Полагаю, дай я противнику время, программа бы адаптировалась, или Зона нашла способ вернуть нематериальность своей креатуре (все-таки здесь, на своей территории, она располагала куда бо́льшими возможностями по формированию реальности, чем я мог бы когда-либо овладеть). Однако фиг ей, а не время! Вполне материальное (а как же иначе?!) оружие репликанта перекочевало в мою руку, и я с силой вонзил его в спину «Точилину» под левую лопатку, затем выдернул и выверенным движением перерезал фантому горло. Энергетический выброс известил об агонии репликанта, а я, по какому-то странному наитию, сконцентрировал свое шестое чувство и «подключился» к его распадающемуся сознанию.
Это было странно и страшно. Через меня хлынул поток информации. Практически чистый, дистиллированный, без малейшего эмоционального наполнения, словно я с мозга робота файлы скачивал. Но при этом ощущалась бесконечная чуждость ограниченного разума: от восприятия его коллапса у меня резко заломило виски, и накатила такая волна негатива, что захотелось вот прямо здесь взять и удавиться. Со всем этим мне удалось справиться не без труда, и я продолжал поглощать льющийся на меня поток сознания. Одновременно не прекращал попытки обнаружить с помощью своего шестого чувства эманации той, что направила сюда репликанта. На краткий миг показалось даже, что удалось ощутить тень чужого удивления и чего-то еще. Впрочем, это ощущение тут же пропало, словно кто-то отключил сетевой коннект.
Восприятие потока образов из разваливающегося на части сознания стало для меня серьезнейшим испытанием. Пожалуй, будь оно человеческим, я бы этого не выдержал. Мог бы и с ума сойти. Но здесь псевдоличность мнимого «Точилина» была сложена из упорядоченной информации, как из блоков конструктора «Лего», и приправлена для достоверности имитаторами эмоций. Как говорится, не стреляйте в пианиста – он играет как умеет. Зона слепила этого репликанта тоже как умела, но она ведь создавала убийцу, и задача воспроизвести полноценную личность перед нею не стояла. Я и сам не знал, зачем впитываю все это, пропускаю через себя. Возможно, чтобы через эту куклу-убийцу попытаться хоть немного понять ее создательницу.
Поток иссяк как-то вдруг и сразу. Слишком резко. Возникшая ментальная тишина была такой оглушающей, что мне показалось, будто особое восприятие у меня отключилось вовсе. Обманчивое впечатление, конечно. Зримый образ репликанта рассеялся одновременно с распадом его псевдоличности. И пустота. Только я и пустые коридоры лабиринта. Кочевница если и наблюдала за мной, то теперь отключилась. Эксперимент был завершен. И экзамен тоже. Интересно только, с точки зрения экзаменатора, я его провалил или сдал? Но главное – выжил. Хотя и по-прежнему нахожусь в ловушке.
Новое озарение ударило будто разорвавшаяся в мозгу граната. И все-таки не зря я поглощал ментальные продукты распада сущности репликанта! Ведь он как-то вошел сюда, значит, в том ворохе информации, что я впитал, должно быть воспоминание о технологии входа в эту аномалию. А что, если при небольшой доработке эта технология сработает и для выхода? Другое дело, что она может работать только для энергетических сущностей, а для материальных объектов не подойти… Но лучше все-таки оставаться оптимистом.
Я сел на пол, закрыл глаза и сосредоточился. На сей раз мой поиск был направлен внутрь. Нужная информация уже находилась в моей голове. Ее нужно было только найти. Такая задача частенько встает перед нами в обыденной жизни, когда требуется быстро вспомнить прочно забытое за ненадобностью знание. И ведь информация эта никуда не делась – она там, у нас в голове, только завалена сверху как полезными сведениями, так и всевозможным хламом, да так, что не вдруг и доберешься. В Интернете можно найти множество способов вспомнить забытое, но по-настоящему полезны лишь два-три процента из них (это для обычных людей). Хочется надеяться, что мои способности дадут мне некоторое преимущество в этом вопросе.
Я вновь действовал с листа, не зная ни теории, ни рекомендованных для таких случаев методик: опять-таки словно в Иинтернете, запустил поиск по ключевым словам «вход в аномалию». И мое сознание заработало как поисковик, выуживая из кучи вновь полученных сведений то, что относится к данной теме. И ведь сработало! Мне удалось выловить маленький фрагмент воспоминания, в котором репликант шел по коридорам ко мне. Во-о-от! Как отправная точка сойдет. И пусть осколки его воспоминаний перемешаны в моем сознании, но их наверняка соединяет некая воображаемая нить, на которую они нанизаны. Имя ей – хронология. Собственных воспоминаний у репликанта – всего ничего. Все остальное – закачанная в него информация из сознания Точилина. По критерию свежести я все эти осколки соберу и восстановлю хронологию, а потом… впрочем, все по порядку. Не будем заглядывать слишком далеко вперед.
Я занялся этой кропотливой работой и на удивление быстро добился первых результатов. Собственные воспоминания фантома оказались связаны энергетически, и, нащупав эту связь, я вытащил на поверхность их все. Теперь только сложить по порядку… Эта задача оказалась еще проще. То ли я быстро учусь в процессе, то ли мне удалось настроиться на псевдоличность репликанта, что существенно облегчало задачу. Так или иначе, еще несколько минут поисков – и события выстроились в нужном порядке. С помощью своих способностей я преобразовал эту событийную цепь в некий аналог пространственной карты аномалии, через которую золотистой нитью Ариадны проходил маршрут фантома от входа ко мне.
Я открыл глаза и, сохраняя в голове образ этой нити, двинулся к нужному месту. Когда я дошел, меня ждало удивление: вход оказался не в месте обрыва коридоров или их пространственного заворота, а в маленьком тупичке. Ну, никогда бы не подумал! Ни двери, ни люка. Только голые стены, пол и потолок. Ощупав их, я не обнаружил ни намека на потайной открывающий механизм. Но в общем-то не особо на него и надеялся: даже если выход находится там же, где и вход, в такой аномалии он вряд ли может представлять собой банальную дверь. Нет, тут что-то похитрее.
Я снова обратился к памяти репликанта, и ответ опять отыскался довольно-таки быстро. Это было воспоминание-мыслеобраз о том, как он открыл дверь. «Просмотрев» его, я хлопнул себя ладонью по лбу. Ну конечно же! Здесь, в этом завихренном пространстве, похоже, во всем действуют законы формирования реальности нашими мыслями. Фантом не проходил сквозь стену, как классический призрак из готических романов. Он просто представил на месте стены открытую дверь и вошел в нее. Для него это было так же естественно и легко, как для меня дышать: Зона (или Кочевница) наверняка заложила в свою креатуру необходимые навыки. А вот получится ли у меня – большой вопрос. Впрочем, удалось же мне во время схватки «материализовать» своего противника!
Но когда я попытался трансформировать реальность с нужным для меня результатом, то встретил ее упорное сопротивление. Чуждая мне среда пространственной аномалии обладала высокой инертностью. То ли это изменение было намного более серьезным, чем то, что мне удалось провернуть с физическими свойствами фантома-репликанта, то ли тогда Зона просто не ожидала от меня подобной прыти. Но сейчас она стояла стеной в прямом и переносном смысле, видимо, решив, что второй раз у меня такой номер пройти не должен. А может быть, это был новый уровень испытания, и с каждым разом передо мной ставились все более сложные задачи. Как бы то ни было, но и я уперся рогом, пытаясь взять эту искаженную реальность на морально-волевых. Она, конечно, поддавалась, но с диким скрипом. У меня даже возникло ощущение, что я выталкиваю завязший в грязи внедорожник, причем делаю это усилием воли. Ментальный откат моих отчаянных усилий был страшен – сначала у меня заломило виски, потом затылок, далее начала раскалываться от дикой боли вся голова, а финальным аккордом из носа пошла кровь. При этом результата было шиш да маленько: на стене тупика возник лишь призрачный силуэт двери.
Нет, это никуда не годится! Так я кони двину раньше, чем проклятая дверь откроется. И почему такое сопротивление? Может быть, дело в том, что я чужой? А если… И тут в мою бедную голову, которая, несмотря на боль, продолжала работать в режиме мозгового штурма, вдруг постучалась свежая мысль. Чужой… а если нет? Смогу ли я «закосить» под своего? В принципе смогу – ведь мне удалось пропустить через себя все содержимое сознания созданного Зоной фантома… Но только не так и не в таком состоянии. Я резко прекратил всякие усилия по материализации двери, и ее силуэт погас. К счастью, головная боль тоже начала понемногу отступать, а через некоторое время и кровотечение остановилось.
Кое-как восстановив дыхание и уняв бешеное сердцебиение, я вновь сконцентрировался. Задача, что стояла передо мной, была принципиально новой, и сложнее ее мне пока решать не приходилось. Требовалось не только вывести на первый план всю «скачанную» с фантома информацию, касающуюся его собственных последних воспоминаний, но и сымитировать образ мыслей и купированные, ущербные эмоциональные реакции репликанта. Как жаль, что я не актер и даже в самодеятельности никогда не участвовал! Так у меня был бы хоть какой-нибудь опыт перевоплощений. Но увы и ах – снова придется работать с листа. Я ощущал себя человеком, плававшим до сих пор только в бассейне и по-собачьи, которому для спасения обязательно требуется переплыть бурную реку. Хорошо хоть интуиция у меня работала, и с каждым новым испытанием мне все чаще удавалось инстинктивно находить правильные пути решения проблем, перед которыми, быть может, спасовали бы и опытные экстрасенсы.
Я начал корректировать реальность при помощи своего восприятия, только менял теперь уже себя, буквально лепил новую личность из того, что прошло через меня в процессе умирания лже-Точилина. Получалось, конечно, не ахти, но и не из рук вон плохо. Разумеется, создаваемая мною ментальная маска не выдержит серьезного испытания, однако, надеюсь, такого качества будет достаточно для того, чтобы идентификатор «свой-чужой» пространственной аномалии сработал нужным для меня образом. Если, конечно, он вообще существует, а не является плодом моей чересчур буйной фантазии. Процесс ломки себя давался мне очень нелегко. Надо знать мой характер, чтобы в полной мере оценить всю сложность задачи. Раньше меня было трудно заставить даже говорить то, что от меня хотят слышать, а не излагать безапелляционно свою точку зрения. А уж о том, чтобы думать иначе, чем я привык, даже заикаться не стоило. Но все течет, все изменяется. Правильная мотивация решает многое.